Вирник

– Вы опоздали, – отозвался бармен, принимаясь за приготовление нового напитка. Его голос звучал ровно, но мне почудился в нем еле заметный упрек.

– Прошу прощения великодушно, – смущенно залепетал старик. – Моя жена никак не хотела меня отпускать и все пыталась завести остановившееся сердце.

Он сказал это без тени страха или волнения, скорее просто как данность. Словно речь шла о некстати образовавшейся пробке, задержавшей его по пути на важную встречу. Бармен равнодушно кивнул, принимая такое оправдание и произнес:

– Присаживайтесь.

Подойдя к стойке, приземистый мужичок ловко вскарабкался на высокий стул слева от меня и, прижимая одной рукой портфель к себе, протянул мне руку:

– Яким.

– Мира, – доброжелательно пожав протянутую руку, представилась я.

– Добро пожаловать в «Партиториум», – раздался голос бармена и перед стариком возникла белая фарфоровая чашка крепкого зеленого чая с молоком.

– Благодарю, – отозвался гость и с наслаждением отхлебнул. – Какой чудесный чай.

Окинув его взглядом и убедившись, что приготовленный напиток пришелся гостю по душе, бармен бесстрастно спросил:

– Что вы помните о вчерашнем дне?

Яким на секунду задумался, а потом уверенно произнес:

– Я был дома, как всегда, лежал в кровати после недавно перенесенного инфаркта. Моя жена Цинна ухаживала за мной, поила таким же жасминовым чаем. Однако к вечеру мне внезапно стало хуже и сердце остановилось.

– А до этого события? – ровный голос выдавал абсолютную незаинтересованность спрашивающего в ответе.

Старик на минуту замер, а потом поспешно пояснил:

– Моя внучка, Делечка, серьезно заболела. Я так переживал за крошку, что сильно перенервничал. Вот старое сердце и не выдержало.

Яким так расчувствовался от этих воспоминаний, что даже украдкой стер подушечкой большого пальца непрошеные слезы в уголках своих выцветших глаз.

Бармен в очередной раз равнодушно кивнул и произнес:

– Вы оба находитесь в «Партиториуме» – месте, где души подвергаются последнему великому суду.

Дариус сделал небольшую паузу, давая нам возможность осмыслить услышанное, а затем спросил:

– Вы готовы?

Мы с Якимом стушевались, но тем не менее робко кивнули.