Тайна жемчужной леди

– Кирочка, а подай-ка мне чая! – повелительно провозгласил Шнырь.

Я злобно зыркнула на обнаглевшего чертяку:

– А хвостик тебе в дульку не завернуть?

– Но-но-но, я бы попросил! Я его растил не для твоих загребущих рук! – возмутился он. – И вообще, не по зубам тебе, сопливой ведьме, приличным чертям хвосты крутить!

– Ага, я, значит, и за пончиками под ливень проливной сходи, и чая подай. Подавалка у тебя еще не выросла мне приказы раздавать!

Шнырь нахмурился и, обиженно засопев, отвернулся. Я тоже отвернулась, задрав нос.

Ишь, обслугу себе нашел.

– Шнырик, ты не прав, – примирительно сказал Крис. Он, как всегда, в наших постоянных конфликтах взял на себя дипломатическую роль. – Извинись и попроси чая по-доброму. Ты же знаешь, что Кира всегда придет тебе на помощь.

Чертяка с минуту подумал, потом чинно поклонился, расшаркался и выдал:

– Челом бью, благодетельница. Не остави мя на погибель от жажды смертельной. Подай чая живительного, ибо сам я не могу, у меня лапки.

Я хмыкнула – вот же позер, ему бы в театре выступать! – и поплелась к плитке кипятить воду.

В спину донеслось чертячье бормотание:

– Я ей все… Имени своего родного на контору не пожалел… А она жадничает… И вообще… ее очередь была ходить… Уйду… сгину в расцвете лет… Плакать будете и каяться. Ан нет! Не будет у вас уже Шнырюшки! И конторки без меня не будет! Вот так вот! – К концу Шнырь совсем разошелся и уже во весь голос декламировал надгробные речи.

Хотя в чем-то он все-таки оказался прав.

Наше агентство носило его имя. Я решила, что ведьме-детективу для работы крайне важно сохранить инкогнито, а уж Крису, потомственному аристократу, наследнику знаменитой на все королевство семьи огненных магов, светить фамилию было совсем ни к чему. Так мы с другом и превратились в загадочное «К°» после знаменитого Шныря.

Вообще-то у нас агентство что надо, на уровне. В нем есть все, что необходимо для работы двух молодых детективов и одного чертова (в прямом смысле этого слова) сотрудника.

Я оглянулась. Крис сидел со скрещенными на груди руками, откинувшись на спинку стула, и, хитро прищурившись, что-то выговаривал Шнырю. Его золотые волосы, как всегда, были прекрасно уложены, а кипенно-белая рубашка за полдня совершенно не измялась. Умение друга в любых обстоятельствах выглядеть безупречно всегда вызывало во мне искреннее восхищение. Он лениво покачивался на стуле, упираясь в пол длиннющими ногами. Чертяка нехотя кивал и соглашался.