Орден хрустального черепа

В своем любимом старом льняном переднике, с очками в тонкой золотой оправе на носу и туго стянутой узлом на затылке косой.

– Кирсана! Деточка! – радостно кинулась ко мне прародительница и тут же заключила в железные объятия. – Я так по тебе соскучилась!

– И я соскучилась, очень, – честно призналась в ответ, сердечно прижимая к себе сухонький женский стан.

Тем временем, пока мы обнимались, любопытная Феломена слетела с балки и наворачивала круги вокруг Рэда, с придирчивым интересом его разглядывая.

– А вы, молодой человек, кто такой будете? – строго уточнила сова, водрузив то и дело сползающие очки обратно на клюв.

Зардевшаяся, я тут же спохватилась.

– Ой, бабушка, разреши тебе представить – Рэдмонд Тэтчерд!

– Азриэль Вирэ! – представился мужчина одновременно со мной, что заставило меня нахмуриться и покраснеть еще больше.

– Он мой… мой… – вконец сбитая с толку, я никак не могла собраться с мыслями и внятно объяснить кто же он мне такой.

– Жених, – уверенно произнес Рэд за меня, и потянулся запечатлеть на бабушкиной руке приветственный поцелуй.

Бабуля покосилась на меня, но увидев, что я лишь беспомощно развожу руками и молча глотаю воздух, точно выброшенная на берег селедка, вернула взгляд к стоящему перед ней Тэтчерду.

– Что ж, я буду говорить с вами, молодой человек, – великодушно молвила бабушка и, посмеиваясь, добавила. – Раз уж моя дорогая внучка теряет дар речи в вашем присутствии.

– Ба… – попыталась было возразить я, но тут же, не терпящим возражений командным тоном, была отослана на кухню, готовить чай для дорогого гостя.

Вздохнув, я поплелась ставить чайник, со всей ясностью понимая, что драгоценная родственница сейчас устраивает моему жениху допрос третьей степени. Пока я колдовала над угощением, в гостиной мерно протекала беседа будущих родственников. Однако не прошло и десяти минут, как оттуда раздался оглушительный визг.

– А-а-а! Кира, что с тобой? Ты почему такая старая стала? – послышался шокированный голос моего фамильяра.

Поспешив на крики, я застала в гостиной довольно странную картину. Шнырь крепко обнимал мою бабушку и, ласково поглаживая ее по спине лапкой, приговаривал:

– Не расстраивайся, дорогая моя! Это ничего, что ты теперь старенькая и страшненькая, я тебя все равно замуж спихну кому-нибудь.