Хозяйка неблагого двора

Мышцы тут же обожгло нестерпимой болью, грозившей вот-вот перейти в судорогу. Но, хвала всем богам, этого оказалось достаточно. Освободив одно запястье, я тут же просунула руку сквозь колючие стебли и ухватила Шамхазая за ногу. Он скосил глаза вниз и посмотрел на меня.

– М-м-м-м, – как можно более громко и выразительно промычала я.

– Не сейчас, Кира! Я тут воюю, не видишь, что ли, – глубокий утробный голос демона был мало похож на обычный визгливый тембр чертяки, но привычная ворчливость все равно никуда не делась.

– Что?! Кира?! – послышался изумленный до боли знакомый голос.

– М-м-м-м! – замычала я во все горло и забилась на полу, как вытащенная на берег рыба.

– Кира, это я, – осторожно сказал Рэд, медленно снимая шлем. –

Прикажи своему демону отступить. Лайрон, это не враги, отпусти ее, пожалуйста.

Кто-то совсем рядом щелкнул пальцами и обвивавшие меня лианы в момент ослабли и осыпались. Я тут же вытащила изо рта проклятый огурец и с наслаждением глубоко вздохнула.

Слева от меня, за столом стоял мужчина средних лет, довольно помятого вида, со взлохмаченными светлыми волосами и подбитым глазом. Справа – мой красавец Шамхазай. Возле кресла, уже успевший сложить свои крылья, Рэд, а за ним какой-то молодой человек. Он все еще находился в боевой экипировке, но уже с поднятым забралом и при этом с нескрываемым интересом меня разглядывал.

Глядя на всех этих знакомых и незнакомых мне мужчин, с удивлением разглядывающих друг друга, я задала единственный пришедший мне в голову вопрос:

– А фто флуфилось?

Глава 4.

В комнате воцарилась такая зловещая тишина, которая обычно бывает по ночам на кладбище. Все стояли молча, как на поминках, лишь украдкой поглядывая друг на друга. Даже несмотря на присутствие Рэда, я чувствовала себя неуютно, как маленький котенок, который случайно забрел на псарню. Искренне попытавшись привести мысли в хоть какое-то подобие порядка, и потерпев сокрушительное фиаско, я сдалась и без сил опустилась в стоящее рядом пустое кресло.

– Кира, тебе плохо? – затем бросил через плечо. – Зовите лекаря, скорее!

– Не нафо, – мой голос был непривычно тихим и приглушенным, а онемевший и опухший после бешенного огурца язык, понемногу оттаивал. – Лупфе плофто обяфни, фто тут плоифходит.