Каннибалы

Фотка в Инстаграме была выложена в 2.38.

Ответил охранник:

– Нет, с ребенком точно никто не входил.

– Они могли войти так, что вы не видели?

– Нет. Это же режимный объект. Вход только по пропускам. Тем более сегодня.

– То есть?

– Сегодня на спектакль ждут… членов правительства, – обтекаемо высказался он.

Мгновенная запинка расшифровывалась: сам президент.

– Охрана усилена.

– А через другую дверь? – предложил один из волонтеров.

– Только артистический подъезд в это время открыт.

Олег без отчества протянул ему визитку с номерами телефонов.

Администратор, кажется, сам был огорчен, что не смог помочь.

– Мы можем на всякий случай дать оповещение по внутреннему радио, – осенило его. – Вдруг кто-то что-то видел.

Тон его говорил об обратном.

– Надеюсь, мальчик отыщется!

– Удачи! Удачи! – разом, но вразнобой прогудели оба охранника.

Олег без отчества поблагодарил всех троих.

У стен театра план пришлось пересмотреть.

– Так. Исходим из того, что в театр они не заходили.

Не могли.

Все держали в руках карту: прилегающие улицы. Светились экраны планшетов и телефонов. Поиск следовало отводить радиусами от последней точки, где видели пропавшего. От театра.

– Ад, конечно, – бросил кто-то.

В смысле: вокруг сплошные магазины, кафе, дворы, переулки. И оживленные улицы, кишащие машинами, – самый центр Москвы.

– Фото мальчика есть у всех?

Нестройное общее «да» и «есть» в ответ вырвалось с облачками пара. Между колонн театра зажегся теплый мандариновый свет.

По Охотному ряду в одну сторону тек, спотыкаясь, ряд белых огней, в другую – рубиновых: поток набирал плотность. Вечер в Москве официально начался.

– Света, глянь, обновления у няни в инсте или фейсбуке не появились?

– Нет.

– Телефон?

– По-прежнему голосовая почта.

– Игорь, Саша, соображайте, где и какие камеры наружки могли поймать момент, когда ребенок с няней стояли здесь, – Олег показал на площадь перед театром. – И вокруг театра вообще. Спрашивайте гостиницы, дорогие магазины.

Ребенок и няня должны были появиться у кого-то на картинке.

– Кто ж разрешит наружку свою смотреть?

Сомнение было понятным. Отели поблизости были только шикарные, магазины люксовых марок. Самый центр Москвы, каждый квадратный метр – золотой.

Сомнение это Олегу не понравилось:

– Сашок, везде такие же люди, как мы с тобой, – ответил он. – Ребенок потерялся. Малыш. Полтора года. В центре Москвы. Любой нормальный человек поймет, посочувствует, поможет.