Дело было в Городце

Люди помогли забраться внутрь Василисе, потом приняли у Константина вещи, и затащили самого мужчину. Едва путники оказались на борту, люди шестами оттолкнулись от берега, налегли на весла, и судно пристроилось в конец каравана.

– Здравы будьте, люди добрые, – поприветствовал их Костя. Василиса что-то тихо пробормотала за его спиной.

– И вам поздорову, путники, – подошел к ним, надо полагать, хозяин ладьи. – Кто вы такие, и куда путь держите.

– Я царской дружины воин, Константин. А это, кивнул он на девушку, Василиса, Иванова дочь, попутчица моя.

– Кощей, – раздалось откуда-то с кормы, а через минуту к ним подошел крепко сбитый мужчина. – Ты ли это? Поговаривали, тебя басурманский колдун полонил.

– Стоян! Глазам своим не верю! – удивлению Кости не было пределе. – Ты же в Ладогу с малой дружиной собирался.

– Собирался да не собрался, – мужчина стиснул Кощея в медвежьих объятьях. – Как тебя унесло, так царь всех на поиски разослал. А меня с караваном отправили, вдруг тебя на рынок погнали.

– Это он сейчас не жалеет, – буркнул Костя, – а потом платил бы половину жалованья, пока все не возвернет.

Вася тихо фыркнула за его спиной, стараясь сдержать смех.

– А это что за чудо, – заметил ее Стоян. – Где ж ты диво такое взял?

– Где взял, там нет больше, – нахмурился Константин. – Василиса это, ученица одной травницы. Если бы не она, я бы с тобой сейчас не разговаривал.

– И куда же ты ее?

– К Яге, – пожал плечами Кощей. – От басурман мы чудом утекли. Назад к наставнице ей дороги нет, а я помочь обещался в благодарность за спасение.

– А то смотри, понравится кому дивчина, даром что под хлопца ряжена, и сведут в один миг, – хохотнул Костин приятель.

– Это еще надо, чтобы и он приглянулся, – не смогла смолчать девушка. – Пока все только зубы скалят, да похваляются. А как да дела дойдет, только их и видели. След простыл, ищи ветра в поле.

– Уела тебя Василиса, – расплылся в довольной улыбке Костя. – А ты, Василисушка, не думай, Стоян не обидит. В дружине с этим строго. Коли царь о каком непотребстве прознает, быстро выставит. И не в каждый дом сторожем опосля возьмут. Елизару Елисеичу худые люди ни к чему. Веры им нет. И так бояре друг на дружку доносы пишут, купцы постоянно лаются, товары друг друга хулят, а ежели еще и дружине веры не станет… – он только махнул рукой.

Девушка лишь кивнула.