Русалка в бассейне

Когда Лия закончила, она повернулась к Апраксиной и Миллеру.

– Так речь действительно идет о расследовании убийства?

– Да, именно так.

– Можете назначить время для беседы в полиции: я приеду к вам, и вы сможете задать мне свои вопросы.

– Простите, Анна, но обстоятельства складываются таким образом, что лучше нам побеседовать прямо сегодня, не откладывая, – сказала Апраксина. – Мы должны как можно скорее найти убийцу.

– Понимаю. Хорошо, я готова ехать с вами в полицию сейчас, – вздохнув, сказала девушка.

– В этом нет необходимости, – сказала Апраксина. – Мы поедем ко мне домой и поговорим в спокойной обстановке.

– А вы случайно не частный детектив? – спросила Анна, подозрительно оглядывая Апраксину.

– Ни в коем случае! Я официально сотрудничаю с полицией, когда преступление связано или может быть связано с русскими эмигрантами. «Консультант и переводчик» – так называется моя внештатная должность.

– А зачем это нам ехать непременно к вам домой? Я должна ехать в Блаукирхен, завтра с обеда я должна сменить сиделку.

– Вы успеете. Я живу возле самого съезда на автобан № 8, что ведет к Блаукирхену.

– Все равно не понимаю, зачем…

– Но ведь нам нужно еще как-то устроить вашу бездомную и безработную сестру? Мы попробуем это сделать.

– А вот за это – спасибо! Поехали! – Она подхватила свою дорожную сумку и первой направилась к выходу из терминала.

На Будапештской улице Апраксина усадила гостей под большим каштаном в саду.

Анна-Авива сразу же его предупредила:

– Я буду говорить лишь о том, что может иметь отношение к погибшей девушке. Хотя я очень сомневаюсь, что могу о ней что-то на самом деле знать.

– А мы начнем с того, что покажем вам ее фотографию, – успокоил ее инспектор. – Вот, взгляните!

Анна взяла в руки фотографию и стала внимательно ее рассматривать.

– Это что, в самом деле труп? – спросила она удивленно.

– Да. Фотография сделана после того, как девушку извлекли из пруда. А что вас так удивило?

– Что удивило? Видите ли, я повидала немало трупов, когда служила в израильской армии, и у них, знаете ли, был совсем другой вид. Дело не в том, что у нее широко открыты глаза – многие жертвы терактов не успевали закрыть глаз.