И сильнее страха

Так и не почувствовав боли, только неудобство, она ударила его ногой в пах. Ошеломленный Тоно, рухнул на колени, и боль отделила его от реальности на несколько минут.

К тому времени, как он пришел в себя, Рене уже успела вправить себе руку. Когда он дал о себе знать стоном, вместо слов, она подала ему стакан с обезболивающим и антиалкоголем.

Он резко оттолкнул ее руку, расплескав часть напитка, но Рене все же удалось заставить его выпить оставшееся. Он протрезвел почти сразу.

– Прости.

– Черт!… Какая же ты стерва!

– Но ты нарушил наш договор! – проговорила она в отчаянье. В ее планы вовсе не входило сделать его своим заклятым врагом в первый же день.

Тоно зло прищурился, приходя в себя окончательно.

– Я просто хотел тебе, идиотке, приятное сделать. Заметь: не себе! Да если я глазом моргну, сотни сбегутся и почтут за счастье!… А на тебя, вряд ли и слепой позариться, поняла, убогая? Ну да, я вижу, ты хорошее не ценишь, что ж, дело твое.

Разгневанный Тоно удалился, с силой хлопнув дверью, которую она тут же закрыла на задвижку и заслонила столом, так как настоящего замка в двери не было.

С тех пор лучше их отношения не стали. Несколько коротких и мучительных для нее встреч с его друзьями, и, слава богу, Тоно оставил ее в покое в соседней комнате, в ее собственном мире за тысячи световых лет от него.

Прошли три месяца. За это время Тоно несколько раз улетал в короткие командировки на неделю-другую, но в основном находился дома. Его ворчание и недовольство не прекратились. В плохом настроении, Тоно довольно часто, особенно, когда они по утрам сталкивались на кухне, изводил ее придирками и попреками. Однако, ничего другого она и не ожидала, поэтому, чувствуя себя более в безопасности, чем раньше, думала о нем скорее с благодарностью. Его претензии теперь сводились в основном к тому, что она более не поддерживает легенду их отношений, и ему самому приходиться придумывать более или менее правдоподобные отговорки, когда его друзья интересуются, почему она не с ним, а то и вовсе пропускать из-за нее вечеринки.

На самом деле никаких особенных неудобств Тоно не испытывал, и вел прежний холостяцкий образ жизни, но досаждать ей, как он думал, было просто его долгом.

Однажды он получил новую работу.