Последняя орлица

Когда Саша открыла глаза, вода уже была холодной, и кто-то настойчиво звонил в дверь.

Тихонько ругая себя, она быстро накинула халат и вынула пробку из ванны.

Открыв дверь, Саша увидела невысокого тощего молодого человека, одетого в кричащие цвета. Его волосы были уложены в манерную прическу, блестя от огромного количества воска. Взгляд сначала был каким-то возвышенным, но после того, как он увидел Сашу, стал полным ужаса.

– Вот стерва! – слегка нараспев воскликнул он. На лице выражалось негодование всего многонационального народа.

Саша опешила.

– Что?!

– Стерва эта Снежанна, говорю! – хмурясь, ругался он. – Ты Саша?

– Ага.

Молодой человек цокнул языком.

– Я думал, ты загорелый мускулистый красавчик! – пожаловался он.

Саша, улыбаясь, подняла брови. А тот всё сокрушался.

– Я должен был догадаться, что одежду на выступления мы пойдем выбирать с девушкой! Но она сказала «Саша прекрасный человек», и так быстро закончила разговор!.. И всё! Мое воображение… Ты меня понимаешь? – манерно кричал гость.

Саша стояла, посмеиваясь.

– Ну-у, – неоднозначно протянула она. – Ты, видимо, Алекс?

– Нет, розовый гиппопотам, – огрызнулся тот.

Саша прыснула от смеха. Что ж, по всей видимости, одно слово практически в точку.

– Так что теперь, мы никуда не идем? – спросила она.

Алекс тяжело вздохнул.

– Ну, ты же не виновата, что не в моем вкусе, а твоя подруга стерва, – он обиженно подвинул Сашу локтем и прошел в коридор.

– Ну извини, – улыбнулась она. – В следующей жизни попрошу Бога сделать меня вонючим накачанным мужиком.

Алекс наконец снисходительно улыбнулся.

– Тебе придется долго за мной ухаживать. Собирайся быстрее!

Глава 3. Спрятать страх

Это было в давно заброшенном здании, четырехэтажном, полуразвалившемся, с огромными дырами вместо окон, гигантскими щелями между помещениями, а кое-где даже виднелся мох.

В огромной комнате без дверей на втором этаже собралась группа людей. Их было немногим меньше двадцати, мужчины и женщины, в среднем лет тридцати, кто-то старше, кто-то моложе.

И вот, наконец, в комнату вошел молодой человек лет тридцати, высокий, астеничный, с острыми чертами лица и взглядом будто исподлобья. Он был решительным и недовольным, быстро шагая к уже собравшимся.