Шкура

Я резко отстранилась.

– Жалеешь о том, что сделал?

Тигран одним движением притянул меня обратно.

– Ни секунды. Чужое брать нельзя. Всё, хватит тут сопли размазывать. Пойдём-ка спать.

Я так и не поняла, что он имел в виду под «чужим»? И из-за серёжек ли с бриллиантами упал Стас с балкона? Однако Тигран явно не желал продолжать беседу, да и мне безумно хотелось, чтобы невероятно длинный день наконец закончился.

Спальня была такой же скучно-классической, кровать с дубовой спинкой, зелёные шторы и зелёное покрывало, под ним белое бельё, как в гостиницах.

Бельё отдавало затхлостью, похоже, застилали кровать очень давно.

– А где у тебя остальное хранится? – поинтересовалась я.

Тигран пожал плечами. Он уже разделся, и я увидела аккуратно перевязанное предплечье. Он сказал, ничего страшного, пара швов. Что подходит под понятие «ничего страшного» у человека, который в шестьдесят штурмует нефтяные вышки, а в семьдесят идёт против молодого и вооружённого ножом придурка?

Свежее постельное бельё обнаружилось в комоде.

Пока я перестилала постель, Тигран стоял у окна и ворчал, что это совершенно не обязательно, и что завтра он вызовет Марту, чтобы она навела порядок. Марта, как я поняла, домработница, обслуживавшая загородный дом. Потом вдруг Тигран развернулся и пошёл к выходу.

– Приму всё-таки душ, – бросил он на ходу. – В чистую кровать ложиться грязным – свинство.

– Тебе нельзя, швы намочишь, – машинально возразила я, как-то забыв, что мне всё равно.

– Высуну руку из душевой кабинки, – усмехнулся Тигран.

– Что за глупости? Пошли вместе, я тебе помогу.

Он странно на меня посмотрел. Я уже рассказывала, что он до невозможности консервативен, и секса в ванной у нас никогда не случалось? Все эти роскошные сцены, когда она моется в душе, а он в порыве страсти вламывается к ней, прямо как был, в костюме и в туфлях, и они вместе под струями воды долго и эпично трахаются… М-да, всё это не про Тиграна точно. Он никогда не заходил в ванную комнату, если там была я.

И наоборот, я не заходила к нему. Но сейчас предложила я ему вовсе не секс. И он, секунду помедлив, кивнул.

Мы уже засыпали, измученные бесконечно долгим днём: Тигран традиционно на спине, я так же традиционно на его плече. Никогда мне такая диспозиция не нравилась, но все мужики её почему-то обожают, и приходится уступать. Так вот, я уже почти провалилась в сон, когда Тигран вдруг произнёс, ни к кому не обращаясь:

– А он жив, кстати.