Велька и Ромка против черных карликов

Иногда, к великой радости Фокуса, здесь останавливались ученые с сумасшедшим блеском глазах, отправившиеся в путешествие по Мирам с целью сбора доказательств своей очередной безумной теории. Ради науки они готовы были терпеть любые лишения, так что аварийное состояние гостиницы их абсолютно не пугало. Вернее, увлеченные своим делом, они попросту не замечали никаких бытовых неудобств.

Крайне малочисленная когорта богатых постояльцев заведения Фокуса была представлена путешественниками, для которых посещение этой дышащей на ладан гостиницы являлось своего рода экзотикой.

Вот в это место и вел детей Краблик, недоумевая, почему Сардонис остановил свой выбор именно на этой гостинице. Но не в его привычках было обсуждать приказы начальства, и поэтому спустя немного времени он уже стучал кулаком в дверь, на которой еле виднелась потускневшая от дождей надпись: «Мировая лежанка».

Еще не прошло и недели, как Краблик покинул это место проживания в связи с повышением по службе и увеличением своего жалованья. И это было одно из самых светлых событий в его небогатой радостями жизни.

– А «мировая» – это в смысле классная, или имеется в виду то, что она находится на Перекрестке Миров? – задирая голову и читая написанное на двери название, поинтересовался Ромка.

– Жди, дожидайся – классная, – буркнула Велька. – Отправили нас куда-то на выселки.

Всю дорогу брат с сестрой обсуждали, кто же мог отпереть Никогда-Не-Открывающуюся дверь и помочь Черным Карликам взломать базу данных Ведомства по регистрации и выдаче пропусков.

– Вот поверь мне, – убеждала брата Велька, с первого взгляда проникшаяся взаимной антипатией к Ответственному за безопасность, – это все Гардин. – Сам же впустил Черных Карликов, а теперь делает вид, что усиленно их ищет.

– Идите, говорит, читайте специальную литературу, – подхватил Ромка. – Это нам и в школе так говорят, да что толку.

Краблик не принимал участия в развернувшейся дискуссии, поскольку считал недопустимым критиковать руководство. Он схватился обеими руками за свои полосатые уши и, прижав их к щекам, старался не слушать порочащих его начальство слов.