Велька и Ромка против черных карликов

– Что, проблемы со здоровьем? – с преувеличенной заботой спросил Глава Ведомства. – Мало того что отправляем на серьезное дело детей, так еще и слабых, болезненных детей, – презрительно фыркнул он.

– Между прочим, мы не напрашивались. Это была ваша идея отправить нас неизвестно куда искать незнамо что, – тут же привела разумный довод Велька.

Но Сардонис не желал вступать в дебаты. Сделав над собой видимое усилие, он лишь кисло скривился и взмахом руки предложил детям сесть на жесткие стулья, стоящие вдоль стены.

Совещание продолжилось. Навострив уши, Велька с Ромкой старались не пропустить ни одного слова из того, что говорили присутствующие. Постепенно взрослые, увлеченные своей дискуссией, казалось, совсем о них забыли. Это не было вызвано неосмотрительностью или пренебрежением к конспирации, просто Сардонис решил, что, поскольку Ромке, Вельке и Краблику волей-неволей придется стать главными участниками событий, лишняя информация об этом деле им не повредит.

Правда, он еще не решил, относится ли последнее происшествие к вторжению Черных Карликов или это просто случайное недоразумение, не имеющее никакой связи с грядущим путешествием детей.

А событие это было очень странным и для Перекрестка Миров, где жизнь монотонно текла по заранее определенному руслу, просто из ряда вон выходящим. Дело в том, что буквально два часа назад было совершено нападение на работника Ведомства господина Монуса. И добро бы старик трудился в каком-нибудь секретном отделе или по долгу службы частенько захаживал в зону недоступности.

Кто-то считал Монуса старым болтуном и не обращал внимания на его бесконечные рассказы про давно прошедшую молодость, кого-то раздражали хлебные крошки, оставленные сторожем на документах во время ночного бдения. Но все единодушно сходились на том, что это был совершенно безобидный старик, не обладающий никакими тайнами и сокровищами, кроме головки сыра, отложенной про запас.

И вот сегодня он был найден лежащим в одном из темных коридоров, ведущих в Отдел Систематизации детских воспоминаний, погруженным в глубокий сон. Рядом с ним валялся старинный фонарь, неизменный спутник его ночных дежурств, а в руке была зажата надкусанная булка с хрустящей корочкой. Все попытки разбудить сторожа ни к чему не привели. По общему мнению, его неестественно крепкий сон являлся результатом чьего-то недоброго вмешательства.