Додекаэдр судьбы

– Девушка, вы очередь заняли? – вдруг слышу хриплый голос из тёмного угла. Даже успеваю покрыться мурашками от одного только вида говорящего человека. Это старик, чьи глаза, словно тихий океан, бездонные и пусто-голубые, всматриваются в меня из огромных впадин, окружённых чёрным контуром.

– Не обращайте на него внимания, – открываю рот для ответа, ко мне вновь обращаются, на этот раз, с другой стороны. – Он уже всех здесь достал, а вы как свеженькая кровь, – далеко не самый желанный комплимент.

– Молчи, женщина, – и снова этот кряхтящий звук, старик попытался взять полномочия в свои руки.

– Угомонись! – голос принадлежит женщине, достигшей, наверное, шестидесятилетнего возраста. Она сидит под окном. Поток солнечного света, осветивший её, так и излучается ко всем собравшимся. Он наполняет всех вокруг светом тепла, кроме мрачного старика, сидевшего в тёмном углу. – Какая-то вы бледненькая, – молвит она, скорее озвучивая вердикт, нежели проявляя сочувствие. Улыбка, возникшая во время слов, приводит в движение мимику.

Эти два посетителя больницы – противоположность друг друга, которая резко выделяется на фоне остальных. Пожалуй, только для того, чтобы между сухим стариком и сочной женщиной завязался разговор, меня отправила сегодня сюда судьба. Сутью же разговора являлся ничто, и не кто иной, как я.

– Худая такая, поэтому и бледная.

Не успев проникнуться всей атмосферой собравшихся, я на протяжении целых пяти минут молча продолжаю стоять на пороге, наблюдая за перепалкой взглядов, нежели фраз, между этой парой. Обратив внимание на других посетителей, в чьих взорах стоит некий немой вопрос о том, что столько времени можно было делать стоя, я обращаюсь ко всем.

– Здравствуйте, а кто последний? – решаюсь на вопрос.

– За мной, – отвечает мне парень, примерно моего возраста или чуть старше.

Вот я и занимаю своё место в этой очереди, разбавляя создавшуюся компанию.

– Девушка, ваше имя? – вопрос от сухого старичка, который не перестаёт сверлить взглядом.

– Карина, – скрывать не стала.

– Интересно, – да ладно, не сказать, чтобы моё имя было таким редким для столь сильного интереса.