Чудо

 – Меня братишка привёл! Он уверен, что здесь мне помогут с моей книгой, ну, написать её хорошо.

– А мне папа сказал, что здесь моё место, даже слушать ничего не стал. Было бы всё так просто… – по отведённому в сторону взгляду я понял, что натолкнулся на проблему, которая нас с братишкой, к счастью, обошла стороной: чересчур заботливые родители. Вдруг она мечтала стать спортсменкой или уйти в науку, а папа такой: «у тебя мозги гуманитария, будешь творить!».

– Хотела бы заняться чем-то другим?

– Не в этом дело, просто стесняюсь. Здесь столько творческих людей, и у каждого свои странности, а на меня смотрят, как на врага!

– Неправда! Давай я тебе докажу, что это не так! – чего я терпеть не могу, так это несправедливости, особенно по отношению к себе! То, что Поэтесса так легко разоткровенничалась, но продолжает считать, что боится общения, сигналило, что ей нужна «добрая фея» не только для попадания в Коллегию, но и для заведения новых друзей.

– Я сейчас иду знакомиться с литературным кружком, пошли вместе?! Я Лу, кстати.

– Лу? – Поэтесса улыбнулась.

– Угум! Ну, ладно, Лука полностью. Терпеть не могу, когда меня зовут полным именем, осенью двадцать стукнет, поменять планирую.

– Понимаю, «Лу» и правда хорошо звучит! А я Евгения, только не «Женя».

Здесь я тоже был согласен на все сто! Если мне замечательно подходит имя из двух букв, то моя новая подруга выглядела именно тем человеком, для которого и были созданы длинные красивые несокращаемые имена! Что я и высказал, снова вызвав у неё неловкий смешок.

– Пройдёмте, мадемуазель Евгения, нас ждут великие беседы о прекрасном! – Я изобразил кавалерский поклон, и порадовался, что меня не видел Стас! [Почему это?] Я только вчера высказывал, что Маришка переигрывает, а теперь и сам в ту же степь.

Пока мы выходили из столовой, я заметил, как остальные старательно прикидываются слепыми и занятыми, только бы не встречаться взглядом с новичками.