Растопить сердце Не Дурнушки

– Эй, ты чего?

– Прости, родная, просто я думала, может, в твоей жизни появится кто-то ещё, кроме нас с Ромой. Ты ведь так молода, красива… – тут я усмехнулась. – Мне больно оттого, что ты не видишь своей красоты. У тебя такая светлая и добрая душа!

– Но она внутри, да и мужчинам нужно совсем иное! Мы живём в реальном мире!

– Дорогая, мужчины не так плохи. Есть, конечно, козлы, как Григорий и его сынки, но это ведь не весь мир! Может, тебе стоит присмотреться и…

– Даже думать об этом не буду. Я взрослая, скоро стану состоятельной и свободной, и мужчин в моей жизни не будет! От них одни проблемы! Ты разве не видишь, каким стал мир? Девушки режут себя, чтобы угодить.

Выбирают наряды, чтобы нравиться не себе, а кому-то. Делают всё ради кого-то, а не ради себя! Знаешь, я хочу выбраться на свободу не для того, чтобы опять под кого-то подстраиваться. С меня хватит!

– Ох, Мэл. Вот вроде ты и взрослая, но такой ещё ребёнок!

– Будь на моём месте ребёнок, он бы не выжил. Работа до изнеможения, моральное унижение, голодание, ночной холод и…

– Хватит! Прости… – шепчет тётя и прячет лицо в руках.

Знаю, что она в чём-то винит себя. Что не смогла достучаться до людей, которые могли бы мне помочь. Но против Варшавского просто боялись идти, и всем было плевать на судьбу маленькой девочки.

– Я лучше порисую, – произношу, вставая из-за стола, и направляюсь в свою мастерскую.

Только переступив порог, понимаю, что попала в рай. Полки с красками, кистями, палитрами. Здесь только то, что нужно.

Рома постарался на славу, помогая обустроить моё место. В центре комнаты стоит картина на подставке и стул, на который наброшена серая футболка.

Снимаю толстовку и убираю в угол, где почище. Переодеваюсь в футболку и иду за красками. Осталось совсем немного, и мой очередной шедевр будет закончен.

День был солнечным, и я радовалась тёплым лучам. Рука порхала над холстом, нанося нужные мазки, а душа пела оттого, что я занималась любимым делом. Рисование – это мой мир, мой кусочек рая, в котором я полностью растворяюсь.

Будь моя воля, я бы рисовала часами, но, увы, многое зависело не от меня. Зато сегодня времени было гораздо больше, чем обычно, поэтому я рисовала и наслаждалась своей работой.

В конце концов в комнате начало темнеть, но ненадолго. Кто-то пришёл и включил свет, а я всё творила. Время опять потекло рекой, а рука не хотела останавливаться. К тому же я же увидела в голове новую картину! И мне не терпелось перейти к ней.