Долг жизни

– Скорую, вызывай скорую!– кричу ему и кидаюсь к маме. Но тот словно прирос к земле и тупо смотрел на меня. Шок? Или настолько пьян?

– Данил, ты чего вылез?– раздался ещё один мужской голос, и из машины вышел ещё более пьяный парень, брюнет.

– Я, кажись, сбил тётку,– весело сказал Данил, показывая пальцем на маму.

– Так валим!– закричал его друг, а я уже не слушала, так как добежала до мамы.

Подбегаю и тут же осматриваю тело, как она и учила. И чем больше я смотрю, тем сильнее сердце хотелось остановится.

Открытый перелом ноги и руки, и бог знает, что с внутренностями. За позвоночник тоже боюсь, но больше всего меня пугает лужа крови около головы.

Приставляю руку к артерии и ощущаю еле заметный пульс, жива!

Дальше все происходило как в тумане. Я помню лица соседей и их слезы, была и скорая, которая забрала нас обеих. Хорошо, что вызвали. Но мне не нравилось, что меня пытались оторвать от мамочки, которую я прижимала к груди. Не знаю, что произошло, но я резко уснула, или от стресса отключилась там же на асфальте.

Очнулась на следующее утро в палате.

– Мама,– шепчу, смотря в потолок, а потом начинаю плакать и трястись. Воспоминания так и не оставили меня даже во сне, и я раз за разом переживала трагедию. Сейчас ещё и куча вопросов обрушивается на меня, и я даже не знаю с чего начать.

– Проснулась, отлично,– раздался женский голос, и я удивленно посмотрела на молодую девушку, которой тут не было. Неужели так задумалась?

– Моя мама, где она?– спрашиваю, садясь, и получаю в ответ лишь покачивание головы.

Это приговор?

Новая истерика начинает накрывать меня, но девушка решается сказать:

– Ольга Николаевна очень плоха. Несколько переломов, трещины в ребрах, внутреннее кровотечение. Но самое страшное – это голова. Пойдём, Надя, с тобой поговорит наш глав врач.

– Вы знаете меня и маму?

– Конечно, ты в нашей больнице. Я Вика, напарница твоей мамы, и мне очень жаль.

Так вот почему мне все кажется знакомым. Я уже здесь была.

– Хорошо, пойдёмте,– отвечаю, спрыгивая с кровати.

И тут я понимаю, что все ещё во вчерашней одежде. Мои джинсы пропитаны кровью, как и кофта. Зависнув от этой картины, почти не слышу, что мне говорят.

– Надя, вот тебе халат. Переоденься и к нашему главному. Знаешь, куда?– спрашивает и протягивает белую ткань. На автомате беру и киваю. Конечно, знаю, я многих знаю в больнице. Не удивлюсь, что именно друзья спасли маму.

Быстренько переодевшись, мчусь к дяде Коле.