Сказочница

А Никитка выл от боли и корчился. Плечо его насквозь когтями медвежьими было проткнуто.

Никитка слушал, опустив глаза в пол, всхлипывал и размазывал слезы по лицу, но уж больше не возражал рассказчице. Понимал: бесполезно это. А она продолжала:

– Понял уже Никитка, что не вырваться, не сбежать ему от медведя. Но не знал еще о том, что медведь этот – людоед. Как на вилку нацепил он мальчика на лапу и стал мотать его из стороны в сторону, то об землю его ударит, то об дерево. И уж не кричит Никитка, сил на это не осталось, стонет тихонечко только.

А медведь не на шутку разошелся, хрипит, фырчит, ужин вкусный предвкушая. И так сильно раззадорился, закружил мальчика, что тот сорвался с когтистой лапы и в кусты отлетел. Лежит там весь в ссадинах, в ранах рваных, кровью истекает. Затаился. Вдруг медведь не найдет. Но зверь свою добычу чует, не отпустит. Вот уж сучья хрустят у самого Никиткиного уха, и слюна на лицо его капает. Закричал мальчик изо всех своих последних сил…

Не успела рассказчица договорить, Никитка резко сорвался с места, одним махом перепрыгнул сторожевого пса и пулей с криками и воплями вылетел из дома.

– Да стой! Куда ты?! – крикнула ему женщина вслед.

– Нет, нет, – дурным голосом орал мальчик, – не хочу больше слушать, не буду!

– Да жив, жив Никитка остался, – пробормотала женщина, понимая, что слова ее уже не достигнут ушей ребенка. – Охотники его спасли. Эх, – махнула она рукой, головой осуждающе покачала, – до конца надо сказку дослушивать.

*

– Маруся! Маруся! – закричал Егорка с порога. – Что расскажу тебе! – голос его звенел от возбуждения. – Такая беда приключилась!

Он залетел в комнату. Светлые его волосы были взъерошены, веснушчатое лицо раскраснелось, а глаза голубые готовы были из орбит выпрыгнуть, так широко они были раскрыты.

– Да что стряслось-то, Егорка?! Ты сам не свой!

Молодая красивая девушка лежала на кровати. Она чуть приподнялась на подушках, поморщилась.

– Ой, Марусь, что, опять болит? – Егорка кинулся помогать сестре.

– Да ничего, – махнула она рукой. – Ты, как ураган, налетел. Испугал меня даже.

Девушка улыбнулась, и ее бледное лицо в миг посветлело, засияло свежестью и молодостью, а грустные синие глаза оживились, заблестели.

– Как ты, сестренка? – озабоченно спросил мальчик.

– Да хорошо все, как всегда, – отмахнулась она. – Ну давай, рассказывай. Вижу, тебе не терпится новостью поделиться.

– Ох, Маруся, – выдохнул он.