Копия

Казалось, даже наоборот, становился все ярче и притягательней.

– Ты самая красивая девушка на свете, – искренне и с восхищением сказал он.

– Я знаю, – усмехнулась она, обесценивая его слова своим равнодушием к комплименту.

Ее реакция была неожиданной и обескураживающей. Холодный тон, насмешливый взгляд приводили парня в смущение и замешательство.

Нет, девушка была мила и приветлива. Но что-то кошачье угадывалось в пластике и манерах. «Страшнее кошки зверя нет», пришли ему на ум тогда слова знакомого ветеринара.

И парень насторожился, отчего чувствовал себя скованно и неуютно. Он остался недоволен собой. Он представлял эту встречу совсем иначе…

Мимика, жесты, движения тела… Вот бы протянуть руку и дотронуться до нежной кожи, почувствовать ее тепло и аромат. Он, и правда, провел пальцем по экрану, непреодолимой преградой отделявшему его от мечты. Когда-то она была целью, но сейчас превратилась в навязчивую фантазию, воплощения которой он не хотел. Почему? Ответов было много, но ни одного конкретного и вразумительного.

Яркие зеленые глаза, сочные, пухлые губы, сияющая гладкая кожа, светлые длинные волосы… Прекрасное лицо, стройное, гибкое тело. Привлекательная, милая девушка… Но если смотреть чуть дольше и внимательней, то можно разглядеть нечто другое, то , что скрыто за образом нежной, соблазнительной блондинки. И вот уже взгляд не манит теплотой, а настораживает мерцанием дерзких, хищных огоньков, а улыбка вовсе и не ласковая и добрая, а снисходительная и насмешливая… Или, может быть, от долгого созерцания ему это уже кажется, и он приписывает влекомому образу несуществующие, придуманные им черты? Но изгибы фигуры пугают своим совершенством.

Не зря ведь в природе так устроено, что многое, имеющее яркую окраску, смертельно ядовито…

Сколько можно пересматривать эти фотографии, в постоянном нетерпеливом ожидании новых снимков, сотни, тысячи раз? Сколько можно спрашивать себя об этом, тупо глядя в экран монитора.

И главное, зачем? Зачем ему все это надо? Ведь это занятие доставляло только мучение, какую-то ноющую, тянущую, тупую боль. Но он не мог не смотреть, не мог себя заставить не открывать вновь и вновь знакомую страницу. Это вошло уже в привычку.

– Мазохизм какой-то, – со вздохом вырвалось у него. – Нет, – хлопнул он крышкой ноутбука, – надо что-то с этим делать.

Алексей резко сорвался с места и нервно заходил по комнате.