Девятый круг. Ада

Диалоги получались один к одному: «Видали?» – «Что творится-то!» – «У вас тоже снег?» – «С ума сойти!» В новостях эту тему мусолили по третьему кругу. А теперь всё выглядело так, будто ничего особенного не случилось. Мягко вечерело, снег сверкал в свете фонаря, Сергей писал за столом, Лерка варила пельмени. На кровати валялись конспекты лекций, поперёк холодильника висела бумажка: «Купить хлеб и зубную пасту!!!», о чём они всё равно забывали третий день. Слышно было, как ругаются соседи сверху. И всё нормально! Всё как всегда.

– Серёж, ты идёшь? – Она выключила конфорку.

– Угу.

Сергей пришёл в кухню. Лерка небрежно раскидывала пельмени по тарелкам.

– Рано в этот раз зима наступила, – немного неуклюже начала Лерка разговор, глядя, как брат методично посыпает пельмени перцем – так, как делал всегда. Слишком обыденно. – Напишешь об этом?

Лерка редко интересовалась работой Сергея – он писал для местной газеты, – но сегодня, ей показалось, можно сделать исключение. Правда, нарочитое безразличие брата, которое он напускал на себя всякий раз, когда случалось что-либо, возбуждавшее её любопытство, и в этот раз заставило её пожалеть о своей несдержанности.

– Придётся… Хотя какой в этом толк? Завтра растает всё, – рассеянно ответил Сергей.

Но снег не растаял – ни завтра, ни потом.

2

Тёмный храм был почти пуст. Только несколько старушек стояли по углам: все в доперестроечных пальто и шерстяных платках, с суровыми лицами, со свечами в изжёванных морщинами руках. Отец Андрей уже закончил исповедь и, отпустив древним жестом благословения прихожан дожидаться причастия, посмотрел за высокое, забранное чугунной решёткой окно.

Снег мягко падал на кусты роз во дворе; было отрешённо и тихо. Взяв с аналоя крест и Евангелие, отец Андрей несколько мгновений не сводил глаз с цветов за стеклом – пышных, красных, и вдруг – в белом, нежном… Он отвернулся, собравшись уходить, и невольно вздрогнул. Перед ним стоял молодой человек и смотрел прямо ему в лицо – пристально, выжидающе и в то же время как-то… отчаянно. На его светлых волосах, собранных в хвост, пушился снег. Серые глаза блестели – горько, нездорово.

Отец Андрей немного удивился, но коротко кивнул ему: мол, говори.

– Я не псих, – сообщил молодой человек; голос его сбивался, будто он только что бежал. Отец Андрей с недоумением вскинул брови. – Но я знаю, почему снег. Это она. Всё она…

Истерик отец Андрей не одобрял и строго посмотрел из-под очков на молодого человека.