Огненный город

Некоторые пробегали совсем рядом, почти касаясь окна, Демьян четко видел их испуганные глаза, изогнутые в вопле рты, руки, волосы. Мужчины, женщины, дети, старики. Все бежали справа налево, и Демьян не мог видеть, от чего они скрываются, что так напугало их, слишком небольшую площадь посчитало нужным показать ему окно.

В один миг всё вспыхнуло ярким пламенем и заволокло чернотой.

3.

Едва прозвенел звонок, седьмой «Б» как ветром сдуло из кабинета английского.

– Я домой не пойду, – отрапортовал Кузька.

 – Буду маму ждать. Не одной ведь ей по темноте идти.

– Я тоже не пойду, – заявил Захар, подумав. – Как будто бы не пойду, понимаешь? Меня словно нет, но на самом деле я есть.

– Мда-а, – протянул Кузя и потрогал лоб друга.

– Да ты не понял, – разозлился Грелкин, отбрасывая Кузькину руку. – Я буду здесь, с тобой. Разведаю обстановку на собрании, прослежу, подслушаю. Если мама будет в хорошем настроении, в чём я очень сомневаюсь, я её подожду, домой вместе пойдём. А если будет рвать и метать, я домой шурану скорее и спать лягу.

Утро вечера мудренее.

– Идёт! – одобрил Кузя идею.

– Идёт! – одобрила идею Надя Сметанкина.

– А ты-то куда лезешь, Ряженка?! – не понял прикола объект её обожания. – Мы тебя с собой не звали, между прочим.

– А я… Я тоже маму с собрания жду.

– А она разве пришла? – удивился Кузя.

– Что-то мы не видели кого-то, похожего на тебя габаритами!

Школа пустела, гасли окна и закрывались на ключ кабинеты. Захар с Кузей носились по коридорам, Сметанкина едва поспевала за ними.

Она была молчалива и крайне заботлива – подобрала с пола грязный ранец Захара, а за компанию и Кузькин, и таскала их с собой, чтобы не потерялись. Пацаны заботу не ценили, они убегали от неё, обзывались, кидались чем-то мелким, наскакивали из темноты с завываниями и пугали. Надя тоненько вздыхала и совершенно не злилась.

Возле родного кабинета русского и литературы ребята притихли.

Сметанкина с пыхтеньем взобралась на третий этаж, свалила рюкзаки в кучу и прижалась спиной к стенке.

Кузя уселся на высокий подоконник и болтал ногами.

Захар стал заглядывать в замочную скважину и доносить обстановку.

– Ой, не нравится мне, что там происходит, – шептал он Кузе и прикорнувшей поблизости Сметанкиной. – Лицо у неё больно злющее.

– У Озеровой? – уточнял Кузя.

– У мамы! Так и хлещет указкой из стороны в сторону.

– Мама? – удивлялся Кузя.

– Да Озерова! – объяснял Грелкин и мчался назад.