Очень страшные дела

– Escape into the night

Everybody run now

Everybody run now[1 - 30 seconds to mars – Oblivion], – самозабвенно подпевал Дэн и изредка использовал топор вместо гитары – прижимал к себе и ударял по невидимым струнам.

– Вот отчего так редко приезжаешь, внук? – вышла на крыльцо бабушка. – Дел сколько накопилось без твоего контроля!

Дэн вытащил наушники, взъерошил светлую отросшую чёлку и отрапортовал:

– Сейчас всё сделаем, бабуль!

– Да шучу я, Дэнчик! – расхохоталась бабуля. – Пойдём лучше чай пить, новый клиент только через полчаса придёт.

У любимой бабули, совершенно не соответствующей этому званию внешне, Дэн бывал редко, и всё чаще зимой. Лето у него было загружено больше учебного года – тренировки, соревнования, спортивный лагерь. Теперь же его тренер стал чемпионом России по пауэрлифтингу и уехал в столицу, а новому тренеру деятельный, не закрывающий рот Денис пришелся не ко двору. Дэн не вынес пренебрежительного отношения и, вспылив, хлопнул дверью.

Теперь он поддерживал форму исключительно для себя. Но морю энергии требовалось высвобождение.

За неделю Дэн прибил, отремонтировал и переставил в своей квартире всё, что отец не мог сделать за всю жизнь, и приехал к бабушке.

Здесь было хорошо – работы много, воздух свежий, только по вечерам очень скучно. Дэн пару раз прошвырнулся по соседней улице, напоминавшей декорации фильма-катастрофы – всё разрушено, эхо гуляет по развороченным баракам, пауки вымахали ростом с откормленных пудельков.

А ещё какой-то псих слоняется по этой вымершей улице и пристаёт с бессвязными разговорами. «Мы все умрём» да «Они злые» – весело, конечно, но быстро надоедает. От психа Дэн не мог отделаться часа два, пришлось бабуле на выручку торопиться. Она только подошла поближе и посмотрела выразительно, так тот сразу улепетнул. Бабуля тут пользовалась особым уважением.

Через тридцать минут Дэн проскользнул в свою комнату и снял со стены картину с берёзами. Под ней расположилось небольшое отверстие, которое он сам и просверлил.

– Приятного просмотра, – пошевелил бровями Дэн и припал к «глазку».

В полутёмном бабулином кабинете начался приём. Сейчас там сидела шарообразная девица и, глотая слёзы, жаловалась на неведомого Серёгу. На столе лежали две фотографии – чьи, конкретно, Дэну разглядеть не удалось.

– Мы ведь с ним уже три месяца вместе! А тут эта Зинка появилась! Он мне больше не звонит, на сообщения не отвечает.