Прикоснуться взглядом

Училка требовала тетради именно с глянцевой обложкой. Помню, как родительский комитет моего класса бегал по всей Москве в поисках таких. Поэтому Влад из принципа купил в магазине за четыре автобусные остановки от дома одну тетрадку, чтобы заменить на шершавую обложку. Тетрадь аккуратно подписал и обернул, но! Вместо заданий поиграл в морской бой с друзьями и нарисовал голых женщин. И вот с этой самой тетрадью его вызывают к доске. Она, довольная, берет опрятную тетрадку в руки, раскрывает ее и просто закипает от злости.

Разорвав, кинула тетрадь в брата и прошипела: «Влад, ты свинья!»

На что он спокойно ответил, что она сама свинья!

Помните мою классную, выступившую на собрании? Она преподавала нам английский, но была с причудами, хотя, в принципе, переживала и заботилась о классе. Я была старостой. Она как-то подозвала меня и сказала:

«Сколько преподаю в школе, никогда таких старост класса не видела. Я забываю тебя контролировать месяцами, пугаюсь, начинаю проверять, а в твоих обязанностях безупречный порядок: рапортичка заполнена, все сделано и именно ты помогаешь учителям держать дисциплину на уроках.

Ты у детей в авторитете, и они тебя побаиваются».

На уроках я всегда внимательно слушала педагога, по возможности побольше впитывая в классе, чтобы дома было легче учить. Меня раздражало перешептывание одноклассников. На истории я сижу и слушаю новую тему, а моя подруга – соседка по парте – шепчется с мальчиками, которые сидели за нами, очень мне мешая. Я несколько раз сделала ей замечание, потом не выдержала и громко сказала на весь класс, обращаясь к ней по фамилии: «Прекрати нарушать дисциплину».

После этой фразы смеялись все, включая учителя истории. После такого, конечно, в классе была дисциплина, радуя нашу классную. Она призналась, что когда взяла наш класс и узнала, что я родная сестра Влада, то боялась, что ненависть преподавателя по литературе перейдет на меня по наследству. Она удивлялась: «Но нет, за все время работы я не только таких старост не видела, но и никогда не видела, чтобы литераторша так кого-то любила, как тебя».

Да, Лидия Леонидовна была строга, но справедлива. Она ценила и любила добросовестную девочку, то есть меня. На эту любовь не могла повлиять и моя природная безграмотность. Еще в начальной школе у нас было изложение. На уроке зачитали текст, а дома мы должны были его написать. Я написала и дала проверить маме. К тому моменту, когда я уже забыла про изложение, нам выставили оценки.