Бьянколелла. Вино любви

– Вот ведь всё не слава богу! – Мария перекрестилась и пошла спать. – Пусть ночь скорее даст верный совет![116 - La notte porta il consiglio (итальянская поговорка).]

Глава 20

Виконт ди Бароцци проснулся ближе к полудню, встал с кровати и подошел к окну. Обводя взглядом парк, заметил в ротонде изящный женский силуэт, склонившийся над мольбертом. По отливающему золотом в свете солнечных лучей цвету волос понял: это его юная жена.

«Как же странно и непривычно это звучит: „Моя жена“», – подумал он и невесело ухмыльнулся.

Накануне мужчина вернулся поздно и еще не виделся с Бьянкой. «Интересно, чем она там занимается?» – произнес вслух, внимательно наблюдая за девушкой. Любопытство заставило его быстро одеться и спуститься в парк.

Виконт постарался как можно тише, чтобы не спугнуть жену, подойти к беседке. Бьянка установила мольберт таким образом, чтобы на него падал яркий свет. Сама же сидела на высоком табурете спиной к Адольфо и была, по обыкновению, так увлечена работой, что даже не обернулась на шорох гравия под его ногами.

Ди Бароцци невольно залюбовался картиной. Грациозная женская спина с тонкой талией, не нуждающейся ни в каких корсетах. Заколотые на макушке золотисто-медовые волосы, обнажившие вырез на платье в форме лодочки, который подчеркивает изящную линию алебастровых плеч. Скульптурный наклон тонкой девичьей шейки, по бокам которой струились выпущенные из прически волнистые пряди. Всё это, словно магнитом, притягивало мужской взор.

Адольфо внезапно ощутил, что ему безумно хочется губами прочувствовать каждую линию, каждый изгиб, каждую выпуклость этого красивого юного тела.

«Вот же ж, черт! Должно быть, от длительного воздержания мой мозг совершенно прокис и скоро начнет пованивать», – подумал он с досадой. Сделал несколько неслышных шагов вперед и вдруг замер. Взгляду открылся портрет падре Донато, над которым трудилась девушка.

Адольфо сильно удивил неожиданный талант виконтессы и впечатлило мастерство, с которым была выполнена эта работа. Падре на холсте был как живой! Бьянке удалось с необыкновенной достоверностью передать детали лица священника, каким он его запомнил.

Особенно впечатлял мудрый, всепроникающий взгляд стариковских глаз, заглядывающих с этого портрета прямо в душу. Адольфо на миг стало не по себе. Казалось, что падре вот-вот откроет рот и начнет излагать свои богомудрые истины.

В какой-то момент у Бьянки неожиданно сломался мелок, и кусочек откатился по ступеням ротонды к ногам мужчины.