Бьянколелла. Вино любви

Там выросла вполне ощутимая шишка, которую венчала ранка с запекшейся кровью. Мужчина не без удовольствия усмехнулся: «Оказывается, у нежного и скромного ангелочка острые зубки и крепкие коготки. Я знал, конечно, что красивое часто бывает хрупким, но вот что хрупкое красивое может быть крепким – это, пожалуй, открытие для меня».

Постучавшись, в комнату вошла обеспокоенная служанка жены Мария.

– Мессир, мы опросили всех слуг во дворце: синьора бесследно исчезла. В доме остались все ее вещи. Нет только дорожной накидки.

Даже обувь вся на месте! Я понимаю, что не должна вас беспокоить, но я очень переживаю за синьору Бьянку. Признаюсь, я не знала, о чем и подумать, когда увидела вас в ее кровати, усыпанного осколками разбитого кувшина. Да еще с раной на голове и кровью на подушке.

Меньше всего Адольфо хотелось сейчас объяснять что-либо этой служанке. Он попытался отшутиться:

– Не беспокойтесь, Мария. Просто ночью в темноте я перепутал спальни. Ваша хозяйка, должно быть, приняв меня за вора, хорошенько приложила какой-то посудиной по голове.

– Да что вы, мессир! Малышка и мухи не обидит! Представить себе такое не могу. Синьора Бьянка никогда бы не стала сражаться с ворами. Моя маленькая ласточка такая тихая и нежная! – продолжила причитать Мария.

– Должно быть, мы с вами сильно ее недооценили, – с усмешкой ответил Адольфо. – Иногда и безобидная пташка, защищаясь, может изрядно поклевать коршуна. Но, как бы то ни было, надо скорее отыскать вашу хозяйку. Вдруг ей со страху захочется еще кого-нибудь хорошенько поколотить.

Мария вышла из комнаты, а Адольфо всерьез задумался. Он, конечно, делал вид, что произошедшее его весьма забавляет, но на самом деле всерьез переживал и обдумывал, куда девушка могла подеваться. Во дворце ее не было, слуги всё обыскали. Одежда и обувь, по заверению Марии, на месте. Куда она убежала, раздетая и босая?

По его вине на плечи этой хрупкой девушки за такой короткий срок свалилось столько переживаний, что виконт начал опасаться за ее душевное здоровье.

Как бы она от безысходности ни причинила себе вреда! Подобного исхода Адольфо точно не вынесет.

Мужчина отставил кружку с недопитым горьким кофе, которую до сих пор держал в руках, и, сняв с головы полотенце, поднялся из кресла. Ощущения были далеко не лучшими. Голова с тяжелого похмелья, хорошенько сдобренного ударом кувшина, по-прежнему раскалывалась. Во рту было сухо, как в августе после засухи. Во всем теле ощущалась липкая, потливая слабость.