3 года

Вытянув вперёд руку, закричала: – не смей трогать меня, отойди как можно дальше.

– Чего?

– Ты не знаешь, ты ничего не знаешь обо мне. Ведь если бы хоть немного знал, так не поступал. У меня есть мечта. Понимаешь? Она связана со свадьбой. Знаю прозвучит, возможно, глупо, но…– я запнулась и прикусила язык.

– Твоя мечта, я понял. Хватит сидеть на полу, поднимайся, – протянув руку произнёс он.

Я же смотрела на неё в нерешительности.

– Поднимайся и садись за парту, обещаю больше не прикоснусь к тебе, – сказал Амир.

Я молча сидела на полу.

Амир, шумно выдохнув быстро поднял меня с пола.

– Сядь, – прикрикнул, указывая на стул напротив своего.

– Так что там с мечтой? – спросил, как только я присела.

– Она тебя не касается, – отворачиваясь в сторону обиженно произнесла в ответ.

– Мы это легко можем исправить, – поднимаясь и расстёгивая ремень, произнёс он.

Прикрикнув: – не смей.

Поднимая руки, как бы сдаваясь вновь повторил вопрос. Его глаза заметно подобрели, не было той застывшей маски злости и ненависти на лице, лишь едва заметная эмоция вроде интереса вперемешку с усмешкой.

– О чём с тобой говорить? Ты даже не знаешь, как мне важно выйти замуж по любви, – сказала я с отчаянием.

– Так расскажи, возможно, тогда я пойму тебя, – смотря на меня с интересом сказал Амир.

– Для меня важен брак по любви, – посмотрев ему в глаза, произнесла утвердительно. Я мечтаю о белоснежном платье с километровым шлейфом, тугим и неудобным корсетом, и чтобы четверо подруг его придерживали, – когда я это сказала мне показалось, на секунду на его лице промелькнула искренняя улыбка.

Перебивая меня: – чтобы машины были крутые и стрельба.

– Помолчи пожалуйста, – укоризненно сказала я.

Амир, провёл рукой как бы застёгивая губы, а после выкинул невидимый замочек, от чего я рассмеялась.

Раз появилась возможность выговориться не стоит её упускать, даже зная, что потом будет стыдно, но что поделать характер такой.

Вздохнув, продолжила: – хочу, чтобы всё было по обычаям. Знаешь, я бы всё стерпела, тяжесть шпилек и лака на волосах, тяжёлое неповоротливое платье, даже ненавистные туфли. Терпеть не могу эти каблуки, – погладив ушибленную ногу пробурчала я.

– Тогда почему носишь их? – спросил Амир.

– Сестра заставляет.

– А ты не потакай ей.

– Легко сказать, – выдыхая, ответила ему.