Арабелла. Музыка любви

Вновь проигнорировав слова Витторе, он высказался об ином:

– Как символично, однако, что ваша беседа о будущей свадьбе проходит в окружении отцветающей камелии.

Молодые люди, вновь озадаченно переглянувшись, с любопытством во взгляде уставились на него.

– Что ты удивляешься, Витторе? Ты разве не знал, что восковые цветы этого растения хоть и прекрасны на вид, имеют один существенный недостаток? Они лишены нежности и аромата.

По легенде, богиня Венера превратила в эти бездушные цветы прекрасных, но холодных дев, которых встретил и полюбил с первого взгляда ее сын Амур.

Однако девы, чьи изящные, совершенные тела были созданы изо льда, оказались неуязвимы для его стрел.

С тех пор цветок камелии – знак холодности и бессердечия. Он являет собой символ красивой, но бесчувственной и расчетливой женщины. Она соблазняет, завлекает, но ничего не дает взамен. Лишь только разбивает сердце тому дуралею, кто осмелится полюбить ее.

Арабелла мельком взглянула на жениха, который попытался что-то сказать в ответ, но граф Моразини продолжил:

– Вы очень красивая пара, жаль только, что невеста холодна и бездушна, как камелия, и что она совершенно не любит своего доверчивого жениха.

Прозвучавшие слова были отчасти справедливы. Может быть, поэтому они уязвили самолюбие Беллы гораздо болезненнее, чем она того ожидала. Чтобы вернуть самообладание, девушка закусила губу и больно вонзилась ногтями в ладонь. Однако не произнесла ни слова. Моразини же продолжил изливать язвительные комментарии.

– Неспроста англичане говорят: «Where there’s marriage without love, there will be love without marriage.

Где есть брак без любви, будет любовь вне брака». Верность и постоянство жены в отсутствие любви – несбыточные грезы облапошенного рогоносца-мужа. Как бы не пришлось тебе, любезный брат, за женой, как за огнем, следить и ночью, и днем.

После этих слов девушка вся вспыхнула:

– Да как вы смеете!

Сама не осознав, как это произошло, она влепила графу хлесткую пощечину, но тут же отдернула руку и, покраснев еще больше, хотя больше, казалось, краснеть было некуда, с заметной дрожью в голосе произнесла:

– Милорд, прошу простить меня.

Этого делать не следовало.

Темная бровь графа удивленно изогнулась.

– Не следовало, это точно, – сказанные слова были приправлены изрядной дозой насмешливого высокомерия, – но, я так понимаю, вы сделали это от полноты своего бессилия.

Витторе побледнел и хотел было вновь вступиться за избранницу, но она его опередила.