Арабелла. Музыка любви

Виконтесса Филамарино, как и другие неаполитанские матроны, верно, училась фонтанировать словами и сплетнями у Нептуна с Моло-Гранде[87 - Мо?ло-Гра?нде (итал. Molo Grande – Большой Мол) – исчезнувшее с карты Неаполя название площади. Имеется в виду фонтан Непту?на, построенный в 1601 году и ныне расположенный на Муниципальной площади Неаполя. Безостановочный плеск воды сравнивается здесь с непрестанными сплетнями – главным занятием этой героини, да и всех неаполитанских светских дам.]. Моразини выслушал этот непрерывный словесный поток со скорбным выражением лица и, когда ему представилась возможность, ответил:

– Ваша милость, мой визит на виллу брата связан исключительно с улаживанием внутрисемейных проблем.

В связи с этим прошу вас принять мою капитуляцию. Думаю, мой младший брат Витторе вполне сможет заменить меня на вашем суаре. Я же в свою очередь искренне благодарю вас за приглашение и прошу извинить мой отказ. А теперь я вынужден откланяться. Дела, знаете ли.

Засим он спешно, чтобы не быть остановленным виконтессой, ретировался.

Эта неожиданная и нежеланная встреча с не слишком деликатной особой, которая не отличалась ни тактом, ни предупредительностью, сбила приподнятый настрой графа, вызванный утренней прогулкой по знакомым с детства местам. Он вновь погрузился в привычный мрак и не заметил, как ноги сами собой вывели его к Кьеза-ди-Сан-Маттео. Альфредо вдруг захотелось посидеть в тишине обители Господа, чего он не делал с того самого дня, как похоронил мать. Тогда у графа возник свой счет к Всевышнему, отобравшему у него всех, кто был так дорог и важен для него.

Альфредо прошел в церковь, сел на последнюю скамью и закрыл глаза. Но не прошло и пяти минут, как вдруг он услышал рядом с собой негромкий старческий голос:

– Вы опоздали, сын мой, месса уже окончилась.

Моразини открыл глаза и увидел перед собой старика-священника в белой, расшитой золотом казуле[88 - Ка?зула (лат. casula – плащ) – элемент облачения католического священника для совершения мессы.

]. Черты его лица, покрытого глубокими морщинами, казались ему смутно знакомыми. Альфредо молча разглядывал служителя Божия с остатками седин на висках.

– Так зачем вы пришли в храм господень, сын мой? – задал вопрос священник.

– Я забрел сюда случайно, – ответил Моразини, отводя взгляд.

– Случайно – это когда обнаруживаешь поутру обе ноги в одной штанине, – с легкой ухмылкой на устах возразил старик, – а вы вряд ли в дом Божий забрели случайно.