Управлять дворцом не просто

Не скажу, что метод успешный, но бушевать с ним на равных у меня не хватало темперамента. Поэтому скорее волшебные гномики приведут в порядок королевский сад, нежели я сейчас заговорю первая. Прежде всего мой отец младший лорд, во-вторых, я женщина и здороваться первой не обязана, тем более в такой момент. Ну и в-третьих, как бы не было ему неприятно это осознавать, теперь господин Гальяно находится у меня в подчинении.

Итак, я ждала, наблюдая за изумительными переливами цвета на лице дворецкого. Сначала он покраснел еще сильнее (я даже испугалась, что скоро буян сольется с бордовыми обоями), но затем, видимо, в голову ему пришла какая-то гениальная мысль, и цвет его кожи стал стремительно приближаться к общечеловеческому.

– Добрый день, леди Николетта. – Дворецкий не только поздоровался, но еще и выдавил из себя вялую улыбку. Я была, мягко говоря, поражена столь резкой перемене.

– По вашему поведению незаметно, что он добрый. – Удержаться от шпильки было невозможно.

– Это все от перенапряжения, дел-то последнее время предостаточно.

Элегантный намек, ничего не скажешь.

– О, так вы уже слышали. – Я сделала круглые глаза. – Для меня это неожиданность и честь.

– Примите мои искренние поздравления. – Поздравления были настолько «искренними», что господин Гальяно все же не совладал с собой и слегка поморщился.

– Конечно-конечно, – елейно улыбнулась я. – Всегда знала, что на вас можно положиться.

– А теперь вынужден откланяться. – Дворецкий стал бочком пробираться к двери. – Сами понимаете – дела…

Мне доставило большое удовольствие дождаться, когда он доберется до выхода, и запустить вслед:

– Господин Гальяно, а ущерб вам все же придется возместить.

– Непременно.

– Из своего личного кармана. – Это был завершающий удар по противнику.

– А как же иначе. – Дворецкий скрылся за дверью.

Я обреченно вздохнула. Не к добру. И поклялась глаз с него не спускать.

То, что все самое страшное еще впереди, я поняла, когда спустилась на кухню. Можно бороться против пьянства, лени и явной агрессии, но поделать что-либо с неотвратимо приближающейся к своему логическому концу беременностью я не могла.