Милые чудовища

IV

Тут, наверное, самое время сделать некоторое отступление от истории и рассказать о необычной профессии нашего героя. Ведь самоуверенное поведение человека, называющего себя Бенедиктом Брутом, не могло оставить у вас сомнений, кто именно станет главным персонажем этой книги, поэтому неплохо бы узнать подробнее о роде его занятий.

Начнем с того, что находящийся на излете век настолько не изобиловал потрясениями для Великороссии, что заскучавшее дворянство решило изобрести их самолично. Томным салонным дамам и их кавалерам в белых перчатках надоело держать не только поджарых борзых и тонущих в шерсти персидских котов, но и ярких попугаев, шебутных мартышек, крикливых павлинов и даже надменных верблюдов – все, все решительным образом не годилось, не горячило и не будоражило кровь.

Вот и сейчас в новом кабинете доктора расположился необычный господин, по всему видно, что не дворянин, но достаточно состоятельный, чтобы приобрести странного вида птицу с кожистыми крыльями и зубастым клювом, сидевшую у него на плече. Оба, и посетитель, и питомец, были черны как ночь: первый – из-за своего строгого костюма, второй – из-за редкого окраса, и невнимательному глазу могли показаться одним фантасмагорическим существом.

Увидев клиента, Брут странным образом вскинул брови и заметно помрачнел. Дело в том, что худой и долговязый господин в траурном костюме был почти что копией самого доктора, только состаренной на двадцать лет.

– Доброе утро, – сухо сказал криптозоолог, садясь за стол. – Я вас слушаю.

– Кричит, проклятущая, – без долгих предисловий развел руками человек в черном, и, словно в подтверждение его слов, птица разразилась гневными криками.

– Это баньши, – как слабоумному, объяснил сэр Бенедикт. – Они должны кричать.

– Ну, так она клиентов пугает. У меня похоронное бюро на Песчаной, – сообщил посетитель то, о чем Брут и так догадался.

– Ваших клиентов уже не напугать. Это что, какой-то особый ритуальный юмор – завести себе баньши? – скептически уточнил иностранец, собственный юмор которого был ненамного лучше.

– Да так тоскливо иногда становится среди этих… которые лежат.