Простые девичьи тайны

На краю стола стояло блюдо с половиной торта. Кусочек мне уже выдали, но захотелось повторить. Я отрезала себе треугольничек побольше, взяла чашку и пошла в подсобку, долить чаю.

Чайник уже закипал, но картина, увиденная мной в комнате, заставила начисто забыть о напитках. Единственный оставленный стул занимал именинник, а на его коленах восседала Люба, крепко обвивая цепкими руками его шею. Руки задрожали и чашка, соскользнув с блюдца, упала на пол.

Заметив меня, Сергей и Люба вскочили на ноги. Дальнейшего я не видела, так как в ужасе выбежала на двор, где веселый Влад стал предлагать мне сигарету.

До конца вечера я пыталась взять себя в руки. Даже улыбалась и смеялась, хоть смех звучал странно. В сторону Сергея и Любы упорно не смотрела. Все подмывало уйти пораньше, и наплакаться вдоволь на Ленкином плече, но дала себе слово продержаться до конца. Трудно скрыть эмоции, когда лицо покрыто предательскими красными пятнами, а руки дрожат. Гуляющие стали расходиться, и я заметила, что Сергей крутится рядом.

Он ходил за мной, когда я носила посуду и стоял рядом, когда я ее мыла. Он как будто дожидался, когда мы останемся вдвоем. Мешали сотрудники, которые один за другим подходили прощаться с именинником. Мне не хотелось говорить с Сергеем. Была уверена, что расплачусь. Поэтому находила дела, в надежде, что он уйдет первым. И он, наконец, ушел.

Заметив, что его нигде нет. Я быстро облачилась в сапожки и пуховик, и, не прощаясь с парой засидевшихся коллег, выбежала на улицу.

Но там стоял он!

–Даша!– окликнул меня Сергей,– я тебя жду!

Деваться было некуда, и я остановилась, уставившись в мерзлый асфальт.

–Даша, я хотел объяснить, – продолжал он,– то, что ты видела – это глупый фарс, к которому я не имею отношения.

При этих словах сердце застучало громче, и я подняла глаза. Он стоял такой растерянный и виноватый, что захотелось притянуть к себе и поцеловать. Он оправдывается передо мной! Разве мне он что-то должен, что-то обещал? Видимо, да!

–Вы ничего не должны объяснять!– хотела я сказать строго, но голос и улыбка выдавали любовь.

Он должен был ее почувствовать, ведь любовь меня переполняла. Хотелось сказать: «Не переживай! Я все прощу!».

–Не должен!– согласился он,– Но я не хочу, чтобы ты так обо мне думала! Люба перепила чуток и стала вести себя развязно. Я и ахнуть не успел, как она на меня уселась. И тут ты! Понимаешь?

– Понимаю,– радостно выдохнула я.