И пойду искать края

Впереди еще мытарства, может, оправдаешься?

– Но ты ведь не веришь этому, бабушка?

– Факты говорят об обратном, но сердце подсказывает, что ты не предназначен для ада.

– А стоит ли верить сердцу, когда факты налицо? – горько усмехнулся Виталий.

– Увидим! – коротко ответила бабушка, и, открыв ворота, пригласила гостя войти.

Глава 5

Виталий окунулся в аромат цветов. Сам воздух рая источал ощущение покоя и счастья. Как бы он ни наслаждался на земле, такого не чувствовал.

«На земле ты один, по крайней мере, чувствуешь себя одиноким, – размышлял Шолохов.

 – И с каждым годом, с увеличением жизненного опыта, понимаешь, что в любую минуту может случиться что-то, что перевернет всю жизнь».

Это понимание пришло со зрелостью. Виталий боролся с ним с тридцати лет, периодически пропивая курс антидепрессантов. Он тратил деньги на психолога, который убеждал, что все пустое, и все зависит от самого человека. Но последние события доказали, что прав был невротик Виталий, а не профессионал Дмитрий Павлович.

– В молодости ты ходишь, куда хочешь, а в старости, тебя свяжут и поведут, куда не желаешь, – вмешалась в ход мыслей бабушка. – Заходи, что встал у порога?

В окно был виден внутренний дворик. Но двориком его можно было назвать весьма условно. Перед взором Виталия открылся обширный и прекрасный сад, такой же, как при «входе» в рай. Виталий услышал веселый звонкий смех.

– Кто там? Ангелы? – поинтересовался он.

– Нет, это люди. Идем, познакомлю!

Посреди сада, как бриллиант среди изумрудов на драгоценном перстне, сверкала поляна.

Хотя самого солнца нигде не было видно, но поляна будто светилась изнутри. Юноши и девушки в белых одеждах плели из удивительных цветов длинные гирлянды и весело беседовали.

– Это твои тети и дяди! – представила бабушка.

Молодежь, завидев Виталия, оставила свое занятие. Они вскочили и бросились гостю на шею. Целовали, приветствовали и называли свои имена. А затем, спохватившись, побежали накрывать стол для пира (как они выразились).

– Не понимаю! – обратился Виталий к бабушке. – Какие дяди и тети? Мама у вас, насколько я помню, единственная дочь.

– Единственная дочь, что не умерла в младенчестве, и единственная, что попала в ад, – ответила бабушка, и ее сияющее лицо на секунду закрыла тень.

– Для чего эти гирлянды? – спросил Виталий, желая направить разговор в другое русло.

– Церковь украшать.

– Вы ходите в ту церковь, что в селе?

– Нет. То село, что ты видел, далеко отсюда.