Иннерлэнд: Пересечение миров

Когда я, спустя две недели, вернулась в институт, Эмма все так же жизнерадостно болтала с одногруппниками, но больше не садилась рядом со мной. Место за моим столом, как и в моей душе, снова опустело.

Бесконечные дни складывались в недели. Апрель подходил к концу. А надежда на мимолетность отношений Эммы и ее нового возлюбленного постепенно таяла. Последним событием, убившим ее окончательно, стал увиденный мной поцелуй на пороге университетского корпуса. Эмма выглядела такой счастливой, но внутри меня все сжималось от боли.

Это был последний день, когда я появилась в институте.

Мама, конечно же, стала подозревать что что-то случилось, и задавать много лишних вопросов, но ответ всегда был один: “Все в порядке”. О том, что все совсем не в порядке она узнала уже в июне, когда ей позвонили из деканата и любезно сообщили о том, что меня отчислили. Было много криков и ругани, а потом, когда мама приехала забрать меня домой —слез. Ей очень не понравилось мое состояние: бессонница, апатия, отсутствие аппетита – то, что удалось заметить сразу.

А после принудительно похода в больницу обнаружился еще целый список неутешительных диагнозов, среди которых крупными буквами значился нервный срыв.

За неимением хорошей клиники в родном городе на семейном совете, в котором я впрочем не принимала никакого участия, было принято решение оставить меня здесь. Так, спустя три дня с момента посещения врача, меня со всеми необходимыми вещами поместили в одно из отделений психиатрической больницы.

Мое сознание отказалось как-либо реагировать на произошедшие изменения, а в голове раз за разом прокручивался наш последний с Эммой разговор, цепляясь за одну единственную фразу: “Мы же обе девушки”. Тогда я отчаянно захотела стать парнем.

С того дня, как меня исключили прошло уже два года. За год до этого, также весной, я познакомилась с Рэем и мой мир снова заиграл красками. За это время я видела Эмму всего один раз – мы гуляли в парке и случайно столкнулись с ней и ее парнем.

Тем самым, который стал причиной нашего расставания. Она была все так же красива и мила, но теперь мое сердце билось спокойно.

Помню, Эмма тогда очень удивилась увидев нас, но все же, как и раньше, приветливо улыбнулась и попросила сфотографировать их на фоне колеса обозрения.

– Тогда и ты нас сфоткай потом, – улыбнувшись, попросила я.

– Кого вас? – Она выглядела слегка растерянной.

– Ну как же? – Удивилась я. – Меня и моего парня Рэя.