Расследования официальные и не очень

И что этот ваш антиквар сказал по поводу вон той вазочки, что стоит справа от вас на оконном карнизе?

Жан-Луи подошел к окну и пальцем указал на пузатую фарфоровую вазу с синим орнаментом.

– Это пепельница! Всех курящих дядя отправлял дымить на улицу. Он и сам курил до последнего. Она стоит тут целую вечность, а окурки из нее вытряхивают раз в год.

Клеп заглянула внутрь, на дне действительно лежала горка заплесневевших окурков.

– Эта вазочка представляется мне очень старинной.

– Очень даже неудивительно, – согласился Жан-Луи.

– Вряд ли старая посуда такое уж сокровище, – кисло заметила Манон.

Инспектор Клеп разглядывала вазочку, вертя ее в руках. Она постучала по пузатому боку, подняла вверх и посмотрела сквозь нее на свет.

– Возможно это объясняет последние слова вашего дяди, – задумчиво проговорила она.

– А ведь правда! – воскликнул Жан-Луи. Китайская стена, китайский фарфор.

– Очень хороший вопрос, – веско сказала инспектор Клеп.

– Так, Манон, надо срочно упаковать сервиз и отнести его к антиквару. Пусть он установит его ценность.

– А сервиз считается за один предмет? – с подозрением спросила она.

– Что? – Жан-Луи непонимающе уставился на жену.

– Ну в нем же несколько чашек, кофейник, сахарница, наверняка блюдца. Вот это все как считать? Как одно целое или как несколько? В завещании же говорится про «одну любую вещь», вот я спрашиваю, как в этом случае рассматривать сервиз?

Молодые люди одновременно посмотрели на Клеп, словно ища у нее ответа.

Инспектор пожала плечами.

– Да в сущности какая разница, – сказала она. – Дело ведь совсем не в сервизе.

– Не в сервизе?

– Нет, дело в вазочке.

– Не понимаю…

– Вы позволите заглянуть в кухню?

Жан-Луи поднялся и жестом пригласил инспектора Клеп проследовать в дом. Вазочку она прихватила с собой.

Все трое вошли в кухню. В стенном шкафу был расставлен превосходный старинный сервиз из делфтского фарфора. По бело-голубым бокам кофейника пастух гнал стадо овец к видневшемуся вдалеке готическому собору с остроконечными шпилями. Пасторальный сюжет повторялся на чашках и блюдцах. Инспектор Клеп отодвинула самую близко стоящую к краю чашку и водворила вазу рядом с сахарницей. Манон и Жан-Луи, открыв рот, уставились на полку.