Апостол Смерти

Я смотрел и слушал, но мозг даже не пытался анализировать поступающую информацию, и, если честно, меня это полностью устраивало. Суета утомила меня при жизни, и теперь, бродя в одиночку, как раньше, я просто наслаждался своим мёртвым покоем.

А для других жизнь продолжалась. Все куда-то спешат, кто-то решает по сотовому рабочие и бытовые моменты, кто-то тащит тяжёлые пакеты или стройматериалы для ремонта своих берлог. Вот пробегает супружеская пара с коляской, рыча друг на друга под истерический плач младенца.

Вот она, ваша жизнь. Всё, ради чего вы так мечтали скорее вырасти из сказочного детского возраста и жить «как хочется». Чем же вы так недовольны? Ваша сказка закончилась, началась взрослая жизнь, разве не этого вы хотели?

Редкие карликовые деревца и кусты Ленинского проспекта покачивали на ветру голыми ветками. Солнце скрылось, и бетонный город опутала ещё более депрессивная серость.

Только тогда я и заметил, что в воздухе стоит едва заметный голубоватый туман, а некоторые горожане прикрывают лица в попытке спастись от кислого привкуса серы во рту и щекотания в горле, вызывающего сухой кашель. За это я и не люблю центральный район. Завод по выработке облаков здесь всегда работает исправно.

Электронный циферблат на здании управления комбината показывал мне приближение вечера и четыре градуса по Цельсию со знаком минус.

А вокруг голоса и обрывки разговоров.

– Сегодня что, двадцать второе?

– Двадцать третье. Суббота.

– Точно! С этим дурацким графиком работы вообще выбило из жизни…

Я остановился. Из всех разговоров вокруг меня я расслышал обрывок именно этого.

Двадцать третье мая. Я не подсчитывал в уме – цифра сложилась сама, будто бы мой мозг был калькулятором, и я осознал – сегодня сорок первый день после того, как меня не стало.

Минуло ровно сорок дней, и вот, я снова здесь. Почему? Зачем? Вряд ли все усопшие возвращаются по истечении религиозного срока, ведь тогда бы весь православный мир был заполнен душами мёртвых, а я здесь один.

Я стал оглядываться по сторонам, пытаясь убедиться, что меня окружают исключительно живые.