Возьму тебя взамен

Я не могла сосредоточиться на их диалоге. Голова раскалывалась. Хотелось лечь в тёплую постель и просто уснуть.

Через минут пятнадцать передо мной поставили тарелку с куриным супом. Вид у него был аппетитный. Много куриного мяса, половина варёного яйца. Салат со свежей капустой, огурцом, болгарским перцем и зеленью. Картофельное пюре с котлетой и чай.

Вот только есть, совсем не хотелось. Взяла ложку и стала булькать ей суп в тарелке.

Швед ел шашлык и поглядывая на меня исподлобья.

– По тонкому льду ходишь, Морозова.

– Он зальёт. – Подключился к разговору Шамиль. И для убедительности покивал головой.

Сделала глубокий вдох и стала вливать в себя одну за другой ложку горячего супа.

– Я не хочу больше. – Умоляющими глазами посмотрела на своего мучителя.

– Съешь котлету и салат. – Посоветовал по-отцовски надзиратель, который сидел рядом. – Будь послушной девочкой. И выпей таблетку.

Швед доел, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и стал наблюдать, как я исполняю их указы.

Кусок в горло не лез. Даже страшно представить, о чем он думает. Может уже в своих мыслях расчленил меня на мелкие кусочки. Фу! Даже непроизвольно поморщилась.

Сложила в себя еду. Взяла пачку с таблетками. Выдавила одну штуку на ладонь, сделала глоток остывшего чая, закинула в рот парацетамол и запила его.

– Можно я схожу в туалет? – Осмелилась заглянуть в синюю бездну глаз и начала в ней безнадежно тонуть.

Ответа не последовало. Молча мотнул головой Шамилю в мою сторону. Типа, сопроводи её. Сам встал из-за стола, накинул кожаную куртку. Мне в глаза бросилась кобура, в которой виднелся пистолет.

– Идём. – Громыхнул голос Годзиллы.

Я стала вставать со стула, но не успела сделать и шага, как меня зашатало в разные стороны. Голову обнесло. Ноги не слушались. Закрыла глаза и стала падать.

Глава 5. Швед

Васька Суслов задолжал мне крупную сумму, а долги надо отдавать.

Меня, как кипятком ошпарило. Кровь начала закипать в венах. Хотелось достать пистолет и пустить ей пулю в лоб. Прямо без всяких объяснений истребить этот поганый род.

А вдруг это не его дочь. Остынь, Швед. Говорил сам себе. Надо во всем разобраться.

Вглядывался в эти серые глаза, серые, как у отца. Сомнение таяло, как дым.