Разрушительная игра

Рис всегда был рядом – по-прежнему суровый и угрюмый, но умеривший свою деспотичность. Ну, по его меркам. По сравнению с нормальным человеком его гиперопека по-прежнему доходила до невротизма.

Перемена вызывала у меня противоречивые чувства. Я радовалась большей свободе, но больше не могла использовать свое раздражение в качестве щита, чтобы отгородиться от того, что потрескивало между нами.

А оно определенно было. Только я сомневалась, вижу ли это я одна или Рис тоже.

Но не спрашивала. Так безопаснее.

– Ты не думал заняться чем-то кроме телохранения? – спросила я однажды в тот редкий вечер, когда мы остались дома.

Наступил сентябрь – прошло почти два года с тех пор, как мы с Рисом впервые встретились, и больше года с моего переезда в Нью-Йорк. Я уже развесила сезонные украшения – в частности, осенний венок над камином, разложила подушки и пледы землистых тонов и пристроила мини-тыкву на журнальном столике.

Мы с Рисом смотрели дурацкую комедию из моих рекомендаций на «Нетфликсе». Он сидел, выпрямив спину, полностью одетый в рабочий костюм, а я свернулась калачиком на диване с банкой мороженого в руке.

– Телохранения?

– Если такого слова не существует, я введу его королевским указом.

Он ухмыльнулся:

– Еще бы. А ответ на твой вопрос – нет. В день, когда задумаюсь, я оставлю «телохранение».

Я закатила глаза:

– Наверное, приятно видеть все в черно-белых цветах.

Рис на мгновение задержал на мне взгляд, прежде чем отвести глаза.

– Поверь, – сказал он. – Не все.

Сердце необъяснимым образом пропустило удар, но я заставила себя не уточнять, что он имеет в виду. Вероятно, ничего особенного. Случайно брошенная фраза.

Вместо этого я сосредоточилась на фильме, стараясь не смотреть на мужчину, сидящего рядом.

Сработало. Вроде.

Я рассмеялась над какой-то репликой и заметила, что Рис искоса на меня поглядывает.

– Хороша, – сказал он.

– Что?

– Твоя настоящая улыбка.

Забудьте о пропущенном ударе. Мое сердце решило пропустить их десяток-другой.

Однако мне удалось скрыть эмоции, направив на него ложку.

– Это был комплимент.

– Как скажешь.

– Не увиливай. – Я с гордостью отметила, как ровно звучит мой голос, пока внутри все безумствует. Трепещет, прыгает, крутится. – Мы перешли рубеж. Первый комплимент Риса Ларсена для Бриджит фон Ашеберг, всего-то через два года. Надо это отметить.