Невоспетые жрицы Вселенной

Руками упёрся, что палками, в спину.

Он говорит, а я лишь молчу.

Нельзя мне и шага, как я захочу.

Играет ансамбль, мой выход на «сцену».

Я делаю то, что заставит их верить,

Что счастлива с ним, что любит он нежно,

При этом щеки я касаюсь неспешно.

Надену я маску, пущусь в яркий танец,

А он за спиною моей управляет.

Я, словно тень на полотнах за рамой,

А сзади костёр мне полы обжигает.

Всё это, похоже, театр теней,

И я в нём играю в Рамакиен[8 - Рамакиен – это тайский национальный эпос.

Он драматург, я кукла пустая,

Марионеткой меня называет.

Как жаль, что лишь долгие годы спустя,

Что жизнь – не театр, я поняла.

Ансамбль стихает, кончается стих,

Мой акт не хочу вновь играть я на бис.

Сегодня я брошусь сквозь полотно,

Пусть загорится в той раме оно.

И с ней пусть сгорят те верёвки, что держит

Мой драматург, муж мой беспечный.

Ювадхида

Тебе знакомо: от мороза жжётся кожа,

А от жары стекают капли, освежая?

Моя история с тем схожа,

То близко для меня всё это, то чужая.

Грехи мои прошу, о Будда,

Не отпускай великодушно никогда.

Без них ведь, как без рук, я буду,

На эту жизнь они – большая часть меня.

Бывали дни, когда с балкона видно

Толпу непрошеных, завидующих глаз.

И я дарила жадно сему миру

Себя, без лишних ёмких фраз.

Мне имя в этом мире ЮвадхИда,

Блестит корона, я сажусь на трон.

Верна народу, временами глуп он:

Целуют платья моего подол.

Пришла повелевать, но слышу отовсюду: «Сдаться!»,

Традиций круг не разорвать.

Мятеж души зовёт подняться

С колен. И свой народ поднять.

Надену, словно мантию, улыбку,

С дворца несчастий я сбегу достойно.

Король мой не простит ошибки:

Сегодня поцелую я другого.

И пусть лишусь я титулов и званий,

Пускай сломают подо мною трон,

Отныне я свободна, в этом правда.

Но помнить будут королевой испокон.

Сунандха

Моё имя Сунандха, моя клетка – река.

Духи так повелели, предрешилась судьба.

Затащили сирены на могильное дно,

Проливали русалки этой ночью вино.

Заплыла я в угодья моря демонов чёрных.

Рады были, что душу обглодают нескромно.

И никто не помог, когда в речке тонула.

Все смотрели, боясь, что беду навлеку я.

Никого не прощу, затащу на рассвете

Я на дно всех мужчин, что в летах на расцвете.

Превратилась не в пену, в кровожадную месть.