В моей шкуре

 – А потом бедного Рому турнули с работы, и свет сошёлся клином или мозги пошли набекрень. Вот скажи, подруга, разве нормальный мужик не станет искать новую работу?

– Он был… расстроен.

– О, конечно! Почти три года! Он ведь по сей день не просыхает?

Я увлечённо фотографировала яркий зал.

– Мне мать его жалко. Аида Васильевна и так еле концы с концами сводит. И ноги у неё больные, а тут здоровый лоб ещё на голову свалился. Квартиру свою пропил, идиот.

– Ладно тебе жалеть… Сам виноват, – она внимательно посмотрела на меня, затем улыбнулась.

 – Ты радуйся, что отвязалась от него. Теперь появится больше времени и, кто знает, займёшься фотографией, как всегда мечтала и также будешь выставляться на знаменитых выставках Москвы.

Приобняла подругу. Знала, как она меня любила и всегда желала мне только самого лучшего. Мы с ней в девятом классе познакомились. С тех пор не разлей вода. И пусть мы учились в разных университетах, никогда не работали вместе, так как получили абсолютно разные профессии.

Танька – бухгалтер, а я – фотограф-портретист. Но это не помешало нам стать лучшими подругами.

А почему я стала работать официанткой? Острая жизненная необходимость побудила меня устроиться к Руслане в «Болтовню». Болезнь папы, нехватка средств на образование Артёма. И пока мама оплачивала лечение отца, я взяла на себя нужды на брата. Потом встретила Рому, влюбилась, как мне казалось на всю жизнь, закрутилось, завертелось, но по сути ничего не изменилось.

А Таня меня предупреждала, что с ним вся моя жизнь покатится по наклонной. Так и случилось. Танька как в воду глядела.

Убила пять лет.

Он – Андрей

Моё появление в «Пропаганде» вызвало бурный восторг. Коллеги, видать, не очень питали надежды меня увидеть. А всё почему? Да потому, что не любитель я всех этих посиделок.

– Андрюша, – на моей шее повисла рука Таи из отдела кадров. Так-так… Серёга уже растрепался по поводу того, что я снова стал свободным. – Мы так рады, что ты согласился прийти! – ворковала она.

 – Как было бы обидно не отметить такое событие!

«Если бы ты знала, овца, – зло подумал я, – что человек, продавший свои акции за бесценок, скоро уйдёт на тот свет…»

Всё это вызывало спорные чувства. С одной стороны, я хотел быть здесь, ведь на шаг приблизился к победе. Теперь Бесову пора бы валерьяночкой запастись. Я буду идти до конца, иначе я не Андрей Фалев. Ну, а с другой стороны, Личутин.