По воле случая

Сид хочет влезть через пожарную лестницу на второй этаж. Чего нам стоит ожидать?

Мистер Шиай выпросил немного времени, чтобы всё тщательно проверить, затем выдал следующую картину: путь на второй этаж свободен. Видимо, организаторы выставки не подумали о том, что кто-то мог бы воспользоваться пожарной лестницей и старым балконом. Проблема заключалась в другом…

– Выставочный зал оснащен лучевыми лазерными датчиками охраны, – сообщил Шиай. – Сейчас я вышлю картинку на айпад Сидни.

Девушка не успела залезть во внутренний карман куртки, как фотография была уже доставлена.

– Ну, как? Сможешь справиться? – с надеждой в голосе поинтересовался Вихо.

Сидни изучила картинку, ее брови практически сошлись в одну сплошную чёрную линию, а лицо приняло напряженный вид.

– Э… мне нужно время.

Пока Сидни рассматривала сетку из лазерных лучей, Вихо обратился к Эдитону:

– Где Ска?

– Ска как раз караулит нас около пожарной лестницы, – ввернула Сидни. – Мы же договаривались, что я передам картину, а сама выйду через главный вход.

И не дожидаясь остальных, девушка пошла в обход здания.

– Эди, а ты иди в фургон и садись за руль. Если что-то пойдёт не так, немедленно сматывайтесь. Никто не должен заметить минивэн. Нам его ещё вернуть нужно, – скомандовал он и хотел уже идти за Сид, но Эдитон вдруг вспомнил о стороже.

– Что, если он очнётся? Поднимет шумиху. Может, связать его?

– Да, – согласился Вихо, похлопав парня по плечу. – Сделай это и… залепи рот скотчем. Чёрт! Как же я это ненавижу, – напоследок проворчал он и ушёл.

Когда обогнул дом, то тут же увидел Сидни, сидящую на разбитой каменной ступеньке. За ее спиной была железная дверь, ведущая то ли на склад, то ли в подвал, но не внутрь здания. А над головой висела та самая пожарная лестница, на которую как раз-таки любовался Ска.

– Высоко, – заключил он, заприметив босса.

Вихо попытался подпрыгнуть и зацепить пальцами последнюю ступень, но не вышло. И трюк со стеной не сработал. После нескольких тщетных попыток взбежать на стену, сделать сальто и в процессе полёта поймать ступень, он остановился, сложив руки на поясе и тяжело дыша, а потом негромко выругался и презрительно сплюнул, будто этот плевок символизировал всю словесную грязь, что так и рвалась наружу.