Обратно в забытое время

Идите же, – подталкивала она меня. – Я сама развешаю бельё. А вы спокойно прочитаете письмо.

Я дошла до дома на негнущихся ногах. В столовой я действительно нашла горячий напиток и лепешки, но знала, что не буду есть. Вряд ли мне еда полезет в данную минуту. Поэтому я прошла к креслу у окна и опустилась в него.

Через час Агнис нашла меня в слезах.

– Боже милостивый! Мадам, что случилось?

Я смотрела в окно. Письмо я выронила, поэтому Агнис осмелилась подобрать и прочитать то, что там было написано.

Самое ужасное, что я могла только ожидать.

Агнис ахнула, приложив чёрную ладошку ко рту.

– Мадам…

– Да, Агнис. Его больше нет. Оскара убили.

Глава 2

Как жить дальше?

Безжалостное время сделало своё дело. И вот я одна – Оскара нет. Он покинул меня навсегда. Хотя совсем недавно целовал на прощанье и чувствовал себя таким счастливым, а я летала на крыльях любви. Прошло десять лет, а Оскар ни разу не позволил усомниться в моём решении остаться с ним.

Но теперь всё утратило смысл.

Изо дня в день я бесцельно бродила по дому, не находя себе места. Он словно увеличился в размерах, стал необъятным и очень тихим.

Я больше не плакала. Тень великой печали легла на мое лицо. Раз боль и горечь утраты пришли ко мне сюда, возможно, исцеление следует искать в другом месте.

В один из солнечных дней я попросила Агнис помочь надеть самое красивое чёрное платье, а поскольку в Париже было тёплое лето, я прихватила с собой гипюровые перчатки и зонтик, чтобы скрыться от солнца.

Агнис уложила мои волосы в красивую причёску, помогла надеть шляпку и перекрестила на дорожку.

За долгое время я впервые вышла на улицы города. У меня была цель, но шла я не спеша. У церкви Сен-Жармен-л’Осеруа* (средневековая церковь в Париже), находящейся с восточной стороны Лувра, на Луврской площади, скопился народ. Я подошла ближе, чтобы полюбопытствовать, что там происходит. И была шокирована.

Какого-то мужчину избивали плетьями, гоняя его по церковному двору. Я едва могла расслышать слова, но до меня доносилось чёткое «кайся перед Богом».

– За что он должен кается? – спросила я у рядом стоящей женщины с ребёнком на руках.

– Он посмел своровать хлеб у булочника, – ответила женщина.

Я не стала говорить вслух, что раз человек ворует хлеб, значит, у него нет другого выхода. Он мог сделать это ради детей, умирающих от голода.