Клык

– Может, расскажешь Ронни?

– Нет. Я не могу беспокоить его по таким пустякам. Тем более, мы официально не вместе…

– Я бы на твоём месте сказала. С этим не шутят. Пусть поставит этого придурка на место.

– Хорошо, – согласилась наконец. – Если подобное повторится, я скажу ему.

Внезапно я ощутила, как не хватает рядом Ронни: его дерзкого взгляда, пошлых движений и холодности. Вот он не пугал. Но Лайл умудрился за считанные минуты вынуть из моей груди сердце.

Я схватилась за клык, стало немного легче.

Следующую ночь я плохо спала. Мне снилось, как меня затаскивают в лес и насилуют. Под утро я уже не отличала сон от собственного воображения. В душу закрался страх, что меня лишит девственности какой-то неизвестный псих… или психи. Эти мысли сводили меня с ума целых три дня.

В четверг утром в комнату зашла мама. Я не пошла на занятия, неважно себя чувствовала. Сама довела себя до такого состояния.

– Ты правда не хочешь поехать с нами? – спросила она, присаживаясь на край моей кровати.

– Я не хочу ни на какое барбекю. Пожалуйста, мам…

– Ох, не хочу тебя одну оставлять.

– Не волнуйся, – ласково сказала я, приподнявшись. – Позвоню Стелле, она со мной переночует.

И мама сдалась.

Дождавшись, когда папина машина отъедет от ворот, я бросилась к телефону. Сейчас или никогда.

– Алло? Такси?

***

Около восьми вечера я вошла в бар «Ночной койот» и сразу же спустилась в наше репетиционное помещение.

В коридоре до меня доносился тяжёлый звук гитар, но я не слышала, чтобы кто-то пел. Я не ошиблась. Когда я вошла, первым делом заметила, что у микрофона никого нет.

– Я ищу Ронни, – объяснила своё внезапное появление удивленным членам команды. Играть они прекратили, как только я переступила порог.

– Что-то случилось? – Закк казался обеспокоенным.

– Ничего серьёзного. Мне нужно с ним поговорить.

– Надеюсь, ты не собираешься покидать нас, – сказал Нейсон с некоторым колебанием.

– Не собираюсь. Так где Ронни?

Тайлер поставил гитару в угол, затем, не глядя на меня, сказал:

– Он редко приходит сюда по четвергам. Обычно он остаётся у себя, сочиняет музыку.

– Значит, он дома?

Я уже была у двери, когда Закк крикнул:

– Темно уже.