Ведь они не ты

Александр, не потрудившись одеться и вытереться, лишь обернул небрежно полотенце вокруг бедер. Он подошел к барному столику, на котором в ожидании рядками стояли разнокалиберные бутылки и посверкивали хрустальной чистотой бокалы и рюмки, плеснул на одну треть его любимого коньяка.

Испытывая нечто близкое к блаженству после долгожданного душа, он плюхнулся рядом с женой на диван.

Елизавета встала и, посмотрев на Соболева непонятным взглядом, сказала:

– Я ухожу от тебя.

– К кому? – отстраненно спросил Александр.

– Просто ухожу. От тебя… ни к кому, – и добавила: – Я купила себе квартиру… уже закончили дизайнерский ремонт. Месяц назад я подала на развод.

– Ясно… Любовник есть? – откинувшись на спинку дивана, глядя ей прямо в глаза и отхлебывая коньяк, поинтересовался Александр.

– Есть, – невесело хмыкнула Елизавета – Как и у тебя любовницы.

Неожиданно она села рядом с ним и перестала строить из себя герцогиню. Перестала держать лицо, тон, спину, сгорбилась, как старуха. Сцепила пальцы и сунула ладони между колен.

– Ты знаешь, я ведь тебя любила, – сказала нормальным, человеческим голосом, как не разговаривала с ним никогда. Звучало проникновенно.

Они прожили в браке пять лет, а по-настоящему, по-человечески искренне с ним заговорила первый раз, только когда подала на развод и уходит. Никогда так не говорила. Странная штука жизнь!

– Не так, чтобы не есть, не спать… до умопомрачения, но любила. Как умела, по-своему. А может, и не любила… Я очень хотела тебя заполучить.

– И что, Лиз? – искренне заинтересовался Александр.

– А ничего, – с обидой в голосе ответила жена.

Они помолчали, думая каждый о своем. Она встала, прошла к бару и плеснула себе тоже коньяка. Сделав большой глоток, вернулась к дивану.

– Я глупая была. Мне казалось, главное – оторвать богатого мужика, и жизнь изменится, превратится в волшебную сказку, а там уж разберусь, как мне управляться с этим мужиком и его деньгами.

Она снова глотнула из своего бокала алкоголь и поставила уже пустой на столик.

Александр встал, хотя очень не хотел – в первый раз за столько лет они разговаривали нормально, по-человечески, но все же встал. Он подошел к бару, долил в свой бокал и ей налил полбокала. И вернулся на диван – к разговору.

Сделав большой глоток коньяка, Елизавета порылась в своей сумочке, нашла сигареты, щелкнула зажигалкой и, прикурив, сильно затянулась. Мужчина поморщился. Он не любил, когда она курила. Но промолчал.