(Не)состоявшаяся жена

Так значит, никто из наших захватчиков до сих пор не понял, кто я такая. Меня приняли за воина. Никто не знает, что я принцесса. Это хорошо. Не знаю, что сделает со мной их император, когда узнает, что, на самом деле, я у него в плену. По головке не погладит – это уж точно! Уязвлено его мужское самолюбие.

– Что молчите? Не знаете? Не будьте кретинами, сейчас я даю вам шанс. Наши дознаватели все равно выбьют у вас любую информацию. Но если скажете мне сейчас сами, то получите свободу. Ну же!?

Тишина. Мои воины молчат.

– Зря молчите! – всё больше распалялся императорский воин, – не верю, что вы не знаете. Вашего государства уже нет, а, следовательно, и принцесс вам нет смысла покрывать. Забудьте свою преданность и верность, она не спасёт ваши жизни. А я спасу. Дайте мне информацию, и я гарантирую вам свободу!

И вновь в ответ тишина.

– Как хотите. Я давал вам шанс! – произнёс воин, а затем взмахнул рукой, указывая на длинную повозку, похожую на ту, что предназначена для перевозки скота, – грузитесь в ваш транспорт.

Нас со всех сторон окружили воины императора, быстрым темпом сопровождая к повозке и не давая свернуть в другом направлении.

Мы погрузилась в повозку, и она тронулись с места. Как только всё пришло в движение, Эдвард произнёс не громко, но твердо, так, чтобы его слышал каждый:

– Кто сдаст Эльмирею, тому я лично кадык вырву! Чего бы мне это не стоило.

– За кого ты нас принимаешь?! – зло зашипел наш рыжий Борис, –думаешь, мы не понимаем, что будет с нашей Реей, узнай они, кто она есть?! Могу на крови поклясться, что я буду предан принцессе до последнего вздоха.

– И я! – подхватил Нил, – не знаю я где находятся принцессы. Рядом с нами находится отважный и опытный воин Рея.

– На том и решим, – поговорил Лео, – О судьбе принцесс нам, воинам, не ведомо. А вот девочку нашу отныне все так и будем Реей звать. Нечего её полным именем называть, чай не во дворце.

Иногда на полигоне для облегчения общения и быстроты маневров моя команда обращалась ко мне сокращенным домашним именем. Им это разрешалось. И мне даже нравилось, что во время тренировок мы едины, между нами нет статусов и субординации.