Манипулятор

Мир прекрасен в своем многообразии, но только тогда, когда рядом твой человек. Если ты одинок, а вокруг все такие специфические, часто чувствуешь одиночество в толпе. – Слова Николь были пропитаны мудростью и вселенской грустью.

– Да, когда ты закрылась в своем мире, это чувство стало постоянным спутником.

– Сожалею, что так вышло, я испытывала то же самое.

– Не хочу снова возвращаться в эту грусть, сейчас мы вместе, как и прежде, занимаемся какой-то ерундой, я счастлива. По поводу окружающего мира, было бы скучно, если бы все думали однолинейно.

Хотя где-то и проще. Порой я так устаю от непонимания.

– Да, я тоже. Меня на работе до сих пор считают чудной. Тут заметила интересную особенность. Когда я чувствую поддержку близкого человека или есть рядом такой же неформал, то такая реакция даже забавляет. Когда я одна, непринятие социума убивает морально. Они говорят чудная, а я ощущаю себя какой-то не такой, больной, некрасивой, недостойной, вообще ошибкой природы.

– Николь, ты слишком глубоко мыслишь.

Часто мы накручиваем себе все эти штампы и клише. Люди мыслят гораздо проще, чем-то отличаешься, значит, уже странная, непонятная для них, вот и все. Считают своеобразной, ну и замечательно. Чудная – это не плохая, это не стерва, не мымра. Чудная – это не такая, как все.

– Да, только ты за бортом общества.

– И пусть. Давай наслаждаться своей изоляцией.

Мы снова начали сходить с ума под эту песню.

– Николь, слышишь? Кто-то подвывает.

– Ага, что за дела? Непрошеный квартет.

– Блин, Николь, волки, смотри. Мне страшно, что же делать?

Помню, мама еще в детстве рассказывала о том, что волчий вой – это своеобразная форма передачи информации. Бывает, для чужаков они подают сигнал по типу предупреждения об опасности или намекают, что территория занята, и непрошеных гостей они не ждут. Ой, не нравится мне это, письменного приглашения нам не приходило точно.

– Откуда здесь волки? – спросила я и от страха прижала пальцы к губам.

– Не знаю, но слышу отчетливо вой и, пожалуй, уже даже вижу источник этих звуков.

Николь, он еще и рычит.

– Это собака, – авторитетно заверила я.

– Да как ты различаешь? Собаки не воют или воют, я не знаю, но он явно нам не рад.

Я задумалась: а если волк таким образом призывает свою стаю на ночное обжорство?

– Нам будет капец – сожрут. Нет, что же делать?

– Об этом нужно было думать, когда в твою гриву пришла мысль, выйти из машины в этих дебрях, вот не слушаешь ты меня никогда.