Хроника смертельной осени

Катька, да не гневи ты бога! Серж обожает тебя, ты его любишь – что тебе мешает? Да и возраст, извини за бестактность…

– Ага… – проворчала Катрин. – Сама-то ты с этим не торопишься… И осеклась, заметив, как изменилась в лице Анна.

– Прости. Не хотела быть грубой.

– Ничего, – вздохнула Анна. – Все правильно. Только знаешь, семья, дети – все это не для меня. У меня, наверно, уже никогда не будет ничего подобного…

– Ты окончательно порвала с Антоном? – спросила Катрин прямо и сразу же пожалела о вырвавшемся вопросе, потому что глаза у Анны стали совершенно несчастными.

– Я не рвала с ним. Просто уехала.

Катрин криво усмехнулась:

– Ну конечно! Просто уехала! Сбежала, скажи честно.

– Зачем мне бежать от него? – тихо спросила Анна, опуская глаза.

– Наверно, есть причина? – Катрин вопросительно взглянула на подругу поверх бокала с вином.

Анна набрала побольше воздуха.

– Ты знаешь?..

– Знаю, – прямо ответила Катрин. – Но не уверена, что из того, что я знаю – правда.

– Что именно ты знаешь? – спросила Анна.

Катрин колебалась. Как такое произнести? Она боялась оскорбить Анну чудовищным обвинением. Но Анна демонстративно ждала, и поэтому Катрин, наконец, выпалила:

– Я знаю, ты была с Мигелем. Но не уверена, правда ли это.

– Правда. Мы были вместе – один раз. В ту страшную ночь, у нас дома.

Растерянная Катрин молчала, не зная, как комментировать это признание. Уж так, как воздалось Анне за ту единственную ночь – так впору расплатиться за всю жизнь, проведенную в оргиях и разврате. Наконец Катрин заговорила.

– Кто я, чтобы презирать тебя? Раз ты к нему пошла, значит, по-иному не могла. Мне в это трудно поверить, но… – она колебалась, опасаясь, что Анна сочтет ее слишком категоричной. Омлет безнадежно остывал, и Катрин, чтобы взять паузу, ткнула в него вилкой и стала лениво жевать.

– Молчишь, – прошептала Анна. – Да, такое понять трудно. Но откуда ты узнала? Кто тебе сказал?

Катрин смогла выдержать испытующий взгляд подруги. Какой смысл ей скрывать?

– Он… Рыков мне сказал, – она сглотнула ком в горле – то ли кусок омлета, то ли сгусток горя. – Прости.

– Зачем?!

Катрин не могла признаться подруге, что стала невольной свидетельницей ее мучений.