Хроника смертельной осени

Саша сидел рядом с ней целыми днями – больше оказалось некому: убитые горем родители Ясмин были сами еле живы – отец с сердечным приступом попал в реанимацию, а мать разрывалась между ним и дочерью – которая балансировала на грани безумия, отказываясь есть, пить и говорить с кем бы то ни было…

– Что ж, если она не хочет давать показания – ее право, – не без облегчения сказал дознаватель, убирая в портфель так и не заполненные бланки протокола и заявления. – Ее, получается, добрая воля.

– Как? – возмутился Саша.

 – Что вы несете? Она не может сейчас говорить! Она больна! Я все расскажу и подпишу, что необходимо!

– Вы бы, молодой человек, прыти бы поубавили, – скривился дознаватель. – Если не ошибаюсь, только вас единственного видели вместе с Ясмин… как там ее, Аджаровой – и больше никого. Так что драматические истории про банду насильников – всего лишь ваши сказки, пока нет ее заявления. И поблагодарите бога, что на вас дело не завели, как на подозреваемого в изнасиловании. А то – семь лет, фьють! – он сделал жест рукой, будто отгонял комара.

– Вы что? – Саша смотрел на него, словно на умалишенного. – Вы серьезно?

– Абсолютно! – сидящий перед ним на больничном стуле человек совершенно очевидно не шутил, – а кроме того, Посмотрим правде в глаза.

– Что это значит? – нахмурился Саша.

– Это значит – кавказцев у нас не любят.

– И что? При чем тут Ясмин?

– А при том, – назидательно поднял палец вверх дознаватель. – При том, что ни один суд не вынесет вердикта в ее пользу, все замнут, и она позора не оберется.

Вы уверены, что вам это нужно? Что ей это нужно? Что ее родителям это нужно?

– Я вам не верю!

Дознаватель презрительно ухмыльнулся:

– Ну-с, попробуйте, испытайте наше правосудие на политкорректность. У нее примерно столько же шансов, как, скажем, у лица с нетрадиционной сексуальной ориентацией. А может, даже меньше…

– Вы что говорите? Вы вообще соображаете, что вы говорите?

– Это ты соображалку включи, придурок! – вспылил дознаватель. – Забыл, где живешь?

Лицо Саши окаменело:

– В России я живу, черт бы меня побрал…

– Вот именно, – рявкнул дознаватель.

 – И поэтому смотри на вещи трезво. Она, – он кивнул в сторону Ясмин, которая, казалось, спала. – Она здесь была и останется вторым сортом. Даже нет, не вторым, а вообще неизвестно каким…

– Уходите, – прохрипел Саша. – Я не хочу, чтобы вы здесь находились.

– Вот и славно, – дознаватель обрадовался. – Девочка твоя придет в себя и все будет хорошо.