Хроника смертельного лета

 – Что, спрашивая о вашей подружке, я имел в виду вовсе не Екатерину Астахову, а другую молодую леди… – он заглянул в записи. – Елену Кутепову. Разве не она ваша подружка?

– Алена? Что я могу о ней рассказать? Она медсестра в моем отделении. Вернее, в отделении, где я работаю.

– Эту ночь вы провели вместе, – нахмурился Глинский. – У нас верные сведения?

Он как бы мельком сверился с планом квартиры – в какой комнате и с кем каждый из присутствовавших на вечеринке провел прошлую ночь.

– Итак? Вы вместе провели эту ночь?

– Предположим, вместе, – неохотно ответил Булгаков.

– И вы ничего не можете рассказать о девушке, с которой спали?

– А какое она-то отношение имеет ко всей этой истории? – раздраженно поинтересовался Сергей. – Она видела всех остальных впервые в жизни.

Булгакову чертовски не хотелось впутывать Алену во все это. Он испытывал к ней какое-то особенное чувство, сродни жалости. Не то чтобы она взволновала его сильнее других – нет, слишком молода и неопытна была на его изощренный вкус – но в нем просыпалось незнакомое до сегодняшнего дня ощущение: к своему недоумению и досаде, он обнаружил, что Алена – девственница.

– Так что, – не без ехидства настаивал майор. – Расскажете нам что-нибудь о своей девушке?

– Да не моя она девушка! – воскликнул Булгаков и осекся.

– Как не ваша? – поднял брови майор. – Если я не ошибаюсь, вы спали вместе этой ночью? Или это, как в том анекдоте, не повод для знакомства? Кстати, она совершеннолетняя? Вы не забыли поинтересоваться перед тем, как тащить ее в постель?

– Да кто ее тащил, – растерялся Сергей. – А про возраст мне даже в голову не пришло.

– Напрасно, напрасно… – Зубов сам не понимал, отчего он прицепился к свидетелю с, мягко говоря, вздорными придирками.

– Слушайте, уважаемый, – обозлился он. – Что вы мне голову морочите! Она на втором курсе института! Я не интересовался ее возрастом, но, черт побери, ей не может быть меньше девятнадцати!

– Ну и славно, – сухо сказал майор. – Легкомыслие в таких вопросах, господин Булгаков, до добра не доведет.

– Я думаю, – произнес Сергей, чувствуя, что еще немного, и он сорвется.