Хроника смертельного лета

Я как раз приехал в Милан по делам, и она позвала меня. Потрясающий спектакль. И этот диск – большая редкость.

– А в проигрыватель вы вставляли диск?

– Нет, даже не распечатывали, – удивился Мигель. – Точно, не распечатывали!

Мигель вспомнил, как Анна улыбнулась ему, взяв из рук Ланского врученный тому подарок. Это было ее первое выступление в Ла Скала – незабываемое, она и Борис очень гордились им. Ошеломляющий по красоте балетный номер – танец матадоров. Их появление в третьем акте сорвало не меньше оваций, чем несравненная Виолетта – Георгиу[22 - Анжела Георгиу – румынская оперная певица, сопрано] и Альфред – Варгас[23 - Рамон Варгас – мексиканский тенор].

– Понятно, – кивнул Сергеев. – Может, вы сами вспомните что-нибудь, что вчера вам показалось странным?

Мигель равнодушно ответил:

– Теперь все кажется странным.

– Что именно? – насторожился следователь.

– Все. Начиная с того, что Орлов приволок сюда эту девку и…

– Да за что вы ее так? – поморщился Сергеев.

Он не успел закончить фразу. Дверь открылась, и на пороге возник капитан Глинский. Он сунул Зубову кипу исписанной бумаги и спросил тихо:

– Мне можно здесь послушать?

– А в гостиной закончили?

– Почти, эксперты уже сворачиваются…

– Тогда оставайся, – разрешил Зубов. – А Зимина отправь опрашивать соседей – может быть, кто-нибудь что-нибудь видел…

– Итак, почему вы так отзываетесь о Стрельниковой?

– Да одно то, что она заявилась с Орловым, а потом, когда ее послали, надо сказать, недвусмысленным образом – осталась с Рыковым!

– Почему бы ей не остаться с Рыковым, если с Орловым ее ничто, кроме мимолетного знакомства не связывало?

– Да мне плевать – почему! – отрезал Мигель.

– Что вы волнуетесь? – спокойно спросил Сергеев. – Берегите нервы, они вам еще понадобятся.

– Я могу идти? – пробурчал Мигель, пропустив мимо ушей увещевания следователя.

– Да, – ответил Сергеев. – Теперь можете. Подпишите протокол и можете быть свободны.

Мигель вышел, не прикрыв за собой дверь. Зубов выглянул в холл, огляделся по сторонам и повернулся к Сергееву.

– Кресло раскладывается – во что? – фыркнул он.

– Это называется – интеллектуальные понты, – раздраженно отозвался Сергеев, – Типа – иностранные языки надо учить.