Дикий вьюнок

Глаза прищурились, будто он взглянул на вспыхнувший в темноте огонек.

– Двадцать три. Ты не спросишь, что я тут делаю?

– Что ты тут делаешь? – с готовностью поинтересовалась я.

– Тебя жду.

Совершено точно в прошлый раз я не ошиблась, я очень рада его видеть. Даже немножко настораживает – разве возможно так быстро привыкнуть к присутствию поблизости совершено незнакомого человека?

– Зачем? Хочешь меня куда-нибудь пригласить?

Домой совсем не хотелось. Ведь Яноша там точно не будет!

Он кисло поморщился:

– Нет, извини.

– Конечно буду. Но я со Златой иду. Это моя подруга.

– Ладно, я тоже с другом приду, – глаза у него сегодня немножко темнее обычного. И запавшие какие-то. Лицо, кстати, тоже уставшее.

– Устал?

– Немного.

– Работа?

– Да. Бывают временами срочные дела, – он задумчиво посмотрел в сторону. – Не страшно, высплюсь ночью, приду в норму.

– Давайте на аллее за круглым фонтаном?

– Отлично. Теперь пойдем, я тебя до дому провожу.

– А спать?

– Я буду спать куда спокойнее, убедившись лично, что по дороге к дому к тебе не пристают разные молодые люди, – чопорно заявил Янош, подавая мне локоть.

– О каких молодых людях речь? – поинтересовалась я. Что-то не припомню, чтобы ко мне подходили знакомиться. Такого эффекта, кстати, добиться весьма просто – достаточно сделать лицо посуровее и настойчиво смотреть прямо вперед.

Янош, правда, не знал, какой неприступный вид мы со Златой привыкли принимать во время прогулок по улицам. Иначе вряд ли бы так разволновался.

– Ну, во-первых, о неприличных молодых людях и их назойливых комплиментах. Но куда больше меня волнуют приличные! Ведь ты можешь обратить на них внимание, – мягко объяснял Янош.

Он и правда сильно устал. Вскоре замолчал и всю дорогу только улыбался. Впрочем, мне этого хватало. Зато я успела рассказать о своей работе, о вечерних чаепитиях со Златой и обещании показать ей самых настоящих магов. Желательно, живых.

– Завтра покажешь. Бронислав так сильно похож на мага, что в официальных учреждениях от него даже доказательств не требуют, – сказал Янош на прощание. И остался стоять на месте.