Дикий вьюнок

Собственно, раз уж я все равно опаздываю, пару лишних минут роли не играют. Я остановилась, чтобы рассмотреть человека получше.

Он сразу подошел ближе, покосился на крыльцо и развернулся к нему спиной, будто не хотел, чтобы стоящие там люди увидели наши лица. Повернулся ко мне. Надо же… Вне всяких сомнений, это тот самый маг, что спас меня от работорговцев! Сначала я, правда, так не думала, но со временем поняла, что пусть даже случайно, мимоходом, но все же спас.

– Пан Янош…

Что ж это я! Забываюсь!

Опомнившись, я сделала низкий реверанс, который у меня получался на отлично.

Маг удивленно косился на меня, быстро скользя глазами по лицу. Не очень-то вежливо с его стороны так пристально разглядывать малознакомую девушку!

– Ула, это правда вы? – изумлено спросил он. Неужели я настолько изменилась? Вряд ли дело в лице или фигуре. А что еще? Платье обычное, глухое, для прогулок по улице, шляпка тоже скромная, тюль крошечная, только лоб прикрывает.

– Да, это правда я. Добрый вечер.

Он вдруг резко оглянулся на крыльцо, а потом снова на меня.

– Пан Янош! Я рада, что мы встретились!

– Что? – на секунду маг отвлекся от размышлений и посмотрел так, будто я бросилась танцевать перед ним не совсем приличный танец.

– Вы спасли меня, а я не имела возможности вас поблагодарить. Поэтому позвольте воспользоваться случаем и…

Договорить я не успела. Он коротко глянул за спину и вдруг схватил меня за локоть. Крепко сжал.

– Ула… – глухо сказал. – Шли бы вы отсюда.

Все слова благодарности моментально застряли прямо во рту.

– Ч-что?

– Идите домой, Ула, – лицо мага пряталось под полями шляпы, но даже та часть, что не попадала под поля, накрылась тенью. Только губы виднелись. – Идите быстрее и оставайтесь там. Нечего вам тут делать.

Вот так вот… Я молча на него смотрела. Два года вспоминать человека, жалеть, что не успела и слова доброго сказать, а он за секунду смял все хорошее, что о нем помнилось.

Я задрала подбородок и сделала шаг в сторону крыльца. Дальше не получилось – локоть крепко держали жесткие пальцы.

– Янош, что там происходит? – заорал от входа наглый мужской голос. Неприятный, как у человека, который по определению не уважает никого, кроме себя любимого, а с остальными разговаривает только презрительным тоном, как с личной прислугой.